— Не лезь не в свое дело, ребенок.

— Это наше дело — мое и брата. Посмей только тронуть ее!

— И что же?

— Я подниму половину Тейит. Мне плевать, что вы посланцы мира — никакого мира не может быть с Асталой. Вы лишь выхватываете передышку себе, и, как только представится случай, снова развяжете ссору, позабыв про все обязательства!

Тахи лишь улыбнулся.

— Мне нужна Соль.

— Чтобы бросить ее с полукровкой на руках? — язвительно спросил Кави.

— Ты ошибаешься. Даже если выйдет так… кто мне помешает любить обоих?

— Вы знаете слово «любовь»? — Делано удивился юноша. — Видимо, от большой любви ты хочешь лишить Соль всего! И подарить ей детей, которые будут стоять ниже всех.

— Твоего пыла хватит еще на много слов, но мне пора. Если режутся зубки, погрызи сосновую ветку, — с насмешкой смерив юношу взглядом, Тахи направился к дому, отведенному для послов.

Ветер доносил звуки и запахи — металлический и каменный перестук, аромат похлебки из зерен, запах сушеной рыбы… Жизнь катилась неспешно. Словно бессмертным горам подражая, люди старались не торопиться: размеренный быт, заведенный порядок…

Кави со злостью ударил по камню точильным бруском.

— Проклятье! Пусть Тииу заберет своих любимых южан.

Качи, поджав ногу, сидел по другую сторону камня, невозмутимо создавая очередную свирель-ули из тростника. Обнаженные до плеч руки выглядели слабее, чем у брата, хоть лица близнецов были неотличимы.

— Ты злишься, словно Соль избранная подруга тебе.

— Она больше — она мне сестра. Не кровная, и что же? Ты забыл, как она утешала тебя, ревущего из-за сломанной ули? Как смахнула с моей ноги того ядовитого паука? Этот южанин позабавится и бросит… У них даже не свидетельствуют перед Мейо Алей…тьфу, ну, хоть перед старшими, что заключают семейный союз с женщиной.

— У них принимают в Род, — заметил Качи, продувая ствол свирели.

— Еще того лучше! Клеймо на плечо… словно вору. — Юношу передернуло. — И чтобы Соль обзавелась таким украшением? Нет уж!

— Все тебе не по нраву, — Качи с силой дунул в свирель, пробуя звук. Низкая, хрипловатая нота проплыла над травой — тон свирели заставил Качи поморщиться.

— Перестань! Придумай лучше, что делать!

— Запереть ее в амбаре с зерном?

— Нет! Потребовать, чтобы южанин убирался с нашей земли!

— Никуда он не уберется. Он останется рядом с послами.

— Тогда пусть не смеет приближаться к Соль!

— Так он тебя и послушал.

Качи подправил пару отверстий свирели, снова попробовал звук. На сей раз нота вышла почти чистой. Юноша удовлетворено улыбнулся.

— Тогда я его убью, — заявил Кави совсем по-мальчишечьи. Брат-близнец не сдержал смешка:

— Ага. А еще сбегай в Асталу и убей парочку Сильнейших, которые сюда не доехали.

— Глупости. Ты же не оставишь ядовитую сколопендру ползать по своему дому! Можешь издеваться, но я его все равно убью.

Качи встал, отложив свирель.

— А зачем?

Брат воззрился на него. Качи продолжал невозмутимо:

— Стоять на пути потерявших разум — занятие бесполезное. Пусть пока делают, что хотят. Южанин уедет в Асталу, и все образуется. Скоро уже.

— А Соль утопится в ближайшем озере!

— Это вряд ли. Она слишком любит мать.

— А если южанин оставит ей подарочек в память о себе?

— Лиа — целительница. Разве она не поможет дочери?

Кави смотрел на брата, словно на змею-тахилику:

— Я всегда знал, что у тебя холодная голова, но ты себя превзошел! Только не говори, что ты на самом деле так думаешь!

— Я могу думать и так, и по-другому, — Качи снова уселся на землю. — Если впрямь выгодней думать так… почему бы и нет?

— А все-таки я его прикончу, — пробормотал брат.

— Ну, тогда помогу, — Качи пожал плечами.

Сквозь зубы выдохнув воздух, Ила отлипла от угла стены, за которой подслушивала, и зашагала к дому подруги. Сестра-близнец, она всегда чуяла, когда братья затевали очередную проказу. Но это уж слишком.

Ила едва доставала до плеча своим братьям, словно природа отдала им большую часть, ничего не оставив для девушки. Черты лиц всех троих были схожи. Только в чертах Илы обычно сквозила задумчивость. А сейчас — никакой задумчивости, решительность только. Широко шагала, маленькая и злая; попробуй сейчас задержать кто, укусила бы, словно дикая белка.

Пришла, села на табурет, скрестив на груди руки, и все подруге выложила. Братья — мальчишки глупые, но кто затеял всю эту бессмыслицу? Соль. Вот и думай теперь!