Он подходит к самому краю и делает вид, что пробует воду ногой.

— Нечего пробовать, сразу прыгай! — командую я.

— Можно, я нырну?

— Да пожалуйста, хоть «солдатиком», хоть «ласточкой»! — смеюсь я, глядя, как он описывает в воздухе идеально ровную дугу, после чего выныривает совсем рядом со мной.

— Водичка отличная! — объявляет Деймен.

Мокрые волосы облепили голову, влажная кожа блестит, на ресницах застыли капельки воды. Я уверена, что он вот-вот меня поцелует, но Деймен снова уходит под воду и плывет прочь.

Проглотив свою гордость, плыву за ним.

— Так-то лучше, — говорит он, прижимая меня к себе.

— Боишься на глубине? — усмехаюсь я, едва доставая ногами дно.

— Я имел в виду твой наряд. Почаще так одевайся!

Я оглядываю свое бледное тело в белом бикини и стараюсь не очень комплексовать рядом с его идеально вылепленной загорелой фигурой.

— Это значительно лучше, чем джинсы и свитера с капюшонами! — смеется Деймен.

Я сжимаю губы. Не знаю, что сказать.

— Но я понимаю — наверное, тебе иначе нельзя, правильно?

Я заглядываю ему в лицо. Эти слова прозвучали так, словно он вложил в них какой-то иной смысл. Как будто он знает, почему я так одеваюсь.

Деймен улыбается.

— Очевидно, такая одежда защищает тебя от гнева Стейши и Хонор. Они не очень благосклонны к соперницам.

Он поправляет прядку у меня за ухом, проводит ру кой по щеке…

— А разве мы соперницы? — спрашиваю я, вспомнив, как он флиртовал со Стейшей, как доставал для нее розы из воздуха, как мы с ней чуть не подрались сегодня в школе.

Вспоминаю угрозу, которую Стейша, несомненно, выполнит.

Деймен смотрит на меня долгим взглядом — таким долгим, что настроение уходит, и я отстраняюсь.

Он придвигается ближе.

— Эвер, не было никогда никакого соперничества.

Но я ныряю и быстро плыву к краю бассейна. Ухватившись за бортик, выбираюсь наружу. Если я хочу высказаться, надо спешить, а то, как только Деймен приближается ко мне, все слова вылетают из головы.

— Откуда я знаю, что было и чего не было, если тебя постоянно бросает из крайности в крайность? — Руки у меня трясутся, голос дрожит. Мне бы остановиться, вернуть чудесный романтический вечер, который так хорошо складывался. Но я должна это сказать, и будь что будет. — То ты смотришь на меня так… по-особенному, а потом, не успею я оглянуться, — ты уже выписываешь круги вокруг Стейши.

Сжав губы, жду его ответа. Деймен вылезает из бассейна и подходит ко мне — весь блестящий от воды и потрясающе красивый. Мне становится трудно дышать.

— Эвер, я… — Он опускает взгляд и, вздохнув, делает шаг ко мне. — Я не хотел причинить тебе боль. Никогда. Правда..

Он обнимает меня и старается заглянуть в лицо. Я сдаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Ни единого раза я не хотел сделать тебе больно. Прости, если тебе показалось, что я играю твоими чувствами. Я ведь сказал: я не силен в этой области.

Он улыбается, запускает пальцы в мои мокрые волосы и вытаскивает из них красный тюльпан.

Я смотрю на Деймена: сильные плечи, мускулистая грудь, рельефные мышцы и голые руки. Ни рукавов, ни карманов — просто негде что-нибудь спрятать. Только великолепное полуобнаженное тело, мокрые насквозь плавки, с которых капает вода, и дурацкий красный тюльпан в руке.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Я-то ведь знаю, черт возьми, что в ухе у меня никакого тюльпана не было!

— Что?

Он улыбается, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Эти тюльпаны, розы и все такое… — шепчу я, стараясь отгородиться от ощущения его рук на моей коже, хотя от прикосновения Деймена становится тепло, сонно и чуть-чуть кружится голова.

— Магия, — усмехается он.

Я вырываюсь и, схватив полотенце, заматываюсь в него.

— Ну почему ты не можешь хоть раз побыть серьезным?!

Ох, и во что я только ввязалась… Может, еще не поздно отступить?

— Я серьезно, — вполголоса произносит он, натягивает футболку и достает ключи от машины.

Я дрожу в холодном влажном полотенце и, онемев, смотрю, как он идет к воротам. Не оборачиваясь, Деймен машет мне рукой.

— Сабина уже дома, — кричит он и растворяется в ночи.

На следующий день на стоянке у школы Деймена нет. Я вылезаю из машины, взваливаю рюкзак на плечо и направляюсь в класс. По дороге делаю себе внушение: приготовиться к худшему.