– Ну, – с напускной веселостью проговорила она, – предлагаю покончить с этой грустной темой. Как вам кажется, вы скоро сможете встать на ноги?

– Через денек-другой, – пожал плечами Вилльерс. – Самому надоело валяться в постели. Больше всего я боюсь, что ваш обман раскроется раньше времени. Скажите, а вы действительно намерены погостить тут?

– Ну… если честно, мне страшно нравится ходить в мужской одежде! – выпалила Гарриет, любовно окинув себя взглядом. – И вовсе не потому, что моя, как вы выразились, derriere, делает меня привлекательнее, нет, – просто в брюках я чувствую себя свободнее. И потом… знаете, приятно хотя бы какое-то время побыть… как бы это сказать… не вдовой Бенджамина.

– А что, это так ужасно? – осторожно спросил он.

– Бенджамина все любили. – Гарриет пожала плечами. – Он всегда был такой веселый, всегда был готов помочь – и добрым словом, и деньгами, – у него было много друзей… Но знаете, все это давалось ему без малейших усилий. Может, поэтому он ничего по-настоящему не ценил – ни друзей, ни деньги. Любил только свои шахматы.

– Это уже настоящая болезнь, – вздохнул Вилльерс. Гарриет встала и с усмешкой посмотрела на него сверху вниз.

– И вам самому следует забыть о шахматах. Хотя бы на месяц!

Герцог, закатив глаза, застонал.

– Буду читать. А вы развлекайтесь. В конце концов, вечеринки, которые устраивает Стрейндж, именно для этого и существуют.

– Быть мужчиной так забавно! – призналась Гарриет. – Держу пари, вы даже не догадываетесь, как это здорово. Для этого нужно какое-то время побыть женщиной.

Тяжелые веки Вилльерса опустились.

– Надеюсь, этой участи мне удастся избежать, – хмыкнул он.

– Знаете, мне кажется, вечеринки, которые наш хозяин устраивает в своем загородном доме, мало, чем отличаются от обычных светских приемов – ну, если не считать того, что тут никто не кичится своими предками. Ладно, мне пора. Если появятся танцующие Грации, пошлю вам записочку.

– Лучше загляните как-нибудь сами. Проведаете меня, а заодно расскажете, как продвигаются ваши уроки со Стрейнджем. Надеюсь, ему удастся сделать из вас мужчину.

– Даже не знаю, хватит ли у меня сил спуститься! – простонала Гарриет. – Все тело просто разламывается! Руку поднять и то, сил нет! И сидеть не могу – так болит!

– Ну не могу же я отправиться на праздник Венеры в одиночестве! – испуганно воскликнула Исидора.

– Что с тобой такое, Исидора? – засмеялась Гарриет. – Похоже, ты нервничаешь.

– Ах, поскорее бы Вилльерс встал на ноги! Кстати, а тебе не кажется, что он притворяется?

– Не думаю. Выглядит он ужасно… и потом, он не такой человек, чтобы валяться в постели, когда в этом нет особой необходимости. А из-за чего ты так волнуешься?

– Люсиль сказала, что вечером для нас будут танцевать шесть девственниц. Вообще-то изначально их должно было быть двенадцать, но удалось отыскать только шестерых, которые отвечают этому требованию.

– Боже, какая распущенность! – фыркнула Гарриет. – Уверена, что Стрейнджу это понравится.

– Почему ты так говоришь? – удивилась Исидора. – Тебе не по душе Стрейндж, да? – догадалась она.

– Типичный представитель мужского пола: спесивый и надутый как индюк; чуть что – злится и рявкает на всех.

Пользуется любой возможностью, чтобы выставить меня в дурацком свете, и наслаждается этим. Видела бы ты, как он расстроился, когда мне удалось поцарапать его концом рапиры – а ведь сам виноват! Это же была его идея – обойтись без колпачков, которые защищают от уколов. Ладно, Бог с ним. Так почему ты так волнуешься из-за этого танца девственниц?

– А ты разве не догадываешься? – всплеснула руками Исидора. – Я слышала, в прошлом месяце, когда в Фонтхилл приезжал какой-то сахарный барон из Южной Америки, его «угостили» каким-то совершенно неприличным представлением, в котором участвовали французские кокотки. Откровенно говоря, я к этому не готова.

– Да и я тоже, – кивнула Гарриет. – Давай сделаем так: если заметим, что эти девственницы нашли себе кавалеров, сразу же уйдем.

– Может, лучше вообще не спускаться? Поужинаем у себя в комнате…

– Боже, что я слышу? Куда девалась твоя отвага, Исидора? Ведь ты хотела устроить такой громкий скандал, чтобы эхо его докатилось до берегов Африки и заставило герцога Косуэя вернуться, наконец, домой!

– Одно дело – устроить скандал, и совсем другое – смотреть, как шесть девственниц разом лишатся невинности.

Гарриет расхохоталась.

– А я-то считала тебя искушенной в таких делах!

– Я притворялась. – По губам Исидоры скользнула легкая улыбка. – А на самом деле я истинная дочь католички. Кстати, матушка у меня была на редкость строгая. Я еще могу позволить себе немного пококетничать, но не более того!