Ее вдруг стало грустно от словосочетания «забудем навсегда».

Анализируя свои ощущения, Кристин замерла с кухонным ножом над сковородкой, в которой жарилась яичница. С минуту поразмышляв, пришла к следующему выводу: основанием для печали служат вчерашние – или, лучше сказать, ночные – поцелуи с Тино. Точнее, то, что они ей понравились.

Даже сейчас, вспомнив о них, Кристин провела языком по губам и, сама того не осознавая, мечтательно улыбнулась. Дело даже не в том, что ее целовал известный всему миру Тино Парлатти, а в нем самом.

Кристин прерывисто вздохнула… и вдруг нахмурилась. Затем опустила взгляд на сковородку.

– О дьявол! – Яичница по краям почернела, и над ней вился дымок.

Вот не везет! А между тем это были последние три яйца, другие продукты в холодильнике отсутствовали: поглощенная подготовкой вылазки к Тино Парлатти, Кристин забыла о необходимости пополнения запасов еды.

Похоже, меня преследуют неудачи во всем, что так или иначе имеет отношение к Тино, пусть даже косвенное, хмуро подумала она, соскребая горелую яичницу в мусорное ведро. Теперь вот без завтрака осталась…

В гостиной зазвонил телефон, и, отставив сковородку, Кристин сделала пару шагов в направлении двери, но тут же остановилась. Настроение, в котором она в данный момент пребывала, не располагало к общению. Кроме того, у нее имелись кое-какие планы на это утро, а телефонный звонок, от кого бы он ни исходил, грозил их нарушить.

Дождавшись, пока прекратятся трели, Кристин налила себе кофе. Потом, немного подумав, отрезала два ломтика хлеба и намазала на них майонез – все-таки какое-то подобие завтрака. Когда шла с тарелкой и чашкой к столу, телефон в гостиной зазвонил вновь.

Решив не обращать на него внимания, Кристин расположилась за столом и придвинула к себе сахарницу. Одного того факта, что звонили на стационарный телефон, а не на сотовый, было достаточно, чтобы не отвечать. Ведь это явно кто-то посторонний, иначе трелями давно залился бы мобильник.

Некогда мне, хмуро думала Кристин, жуя хлеб с майонезом. Если есть необходимость, позже позвонят.

Примерно через полчаса, переодевшись в синие джинсы и белый топ, она вышла из дома, села на велосипед – в Лонг-Биче летом многие предпочитали именно этот вид транспорта – и укатила в северо-восточном направлении.

Бен Гилбот с интересом рассматривал девушку, назвавшуюся Кристин Янг. Она тем временем говорила:

– Я непременно должна встретиться с мистером Парлатти лично. Знаю, он не принимает посторонних, но у меня неотложное дело. Очень важное. Если вы не позволите мне пройти в дом и переговорить с мистером Парлатти, я… мм… устрою сидячую забастовку! Да, сяду на тротуаре здесь, напротив вашей калитки, и не сдвинусь с места, пока мистер Парлатти не соизволит меня принять. Если же вздумаете вызвать полицию, то заранее предупреждаю: номер не пройдет. Порядка нарушать я не собираюсь, а сидеть на тротуаре у нас не запрещено.

Бен Гилбот неожиданно усмехнулся. Правда, едва заметно, но все-таки…

– Эй, полегче, мисс! Если вы действительно Кристин Янг, то сегодня утром вам следовало бы отвечать на телефонные звонки.

Она насторожилась.

– Это почему же?

– Потому что я несколько раз звонил вам, чтобы передать приглашение мистера Парлатти.

– Вы?!

Ах вот что это были за звонки! – промчалось в мозгу Кристин. Наверное, все же следовало подойти к телефону.

Бен Гилбот кивнул.

– Именно я, мисс Янг.

– И что вы хотели? – уже менее воинственным тоном спросила она. – Ах да, передать приглашение… И куда же?

– Сюда, на виллу. Мистер Парлатти велел мне сообщить вам по телефону, что ждет вас на завтрак.

Очень мило! – подумала Кристин.

– Чтобы слопать меня с потрохами?

Возможно, это и не следовало говорить, но, как ни странно, Бен Гилбот вновь улыбнулся.

– Зачем же так резко? Мистер Парлатти всего-навсего желал разделить с вами завтрак. Правда, время прошло, и теперь речь уже следует вести о ланче.

Кристин на миг задумалась.

– То есть мистер Парлатти примет меня?

– Разумеется. Прошу.

Тино сидел под увитым виноградной лозой навесом, в плетеном кресле, и просматривал утреннюю газету. Перед ним на белом пластиковом столе стояла бутылка минеральной воды – точь-в-точь как та, которую он ночью принес Кристин.

– Принимай гостью, сама пришла, – раздалось у нее над ухом.

Вздрогнув, она машинально оглянулась на своего провожатого, и в этот момент заговорил Тино: