– Откуда я знаю? Инквизиция, увы, не всесильна. Я отдал приказ искать воз, результатов пока нет. Скорее всего и не будет. Хитрые бестии.

– Понятно, – покачал головой Иван. – Весело живете, не соскучишься. Предлагаю собраться завтра или послезавтра и окончательно обсудить схему действий.

– Сколько наших сейчас на этой стороне? Как обычно?

– Да. В Париже, включая тебя и меня, шестеро, новый аргус седьмой. Шестнадцать человек ждут в Ла Рошели, девять в Бордо – самые угрожаемые направления. Пятеро в Сен-Клу, прикрытие Двери. Наше счастье, что сейчас самолеты и железные дороги не изобрели, теоретически мы всегда опережаем противника на шаг.

– Теоретически, – передразнил брат Герард. – Теоретики доморощенные. Сделаем так: приходите сюда, более безопасного места в городе не найдешь. После вечерней мессы. Сейчас можешь быть свободен, у меня уйма работы. Еще старуху де Бевер повторно допрашивать… С устрашением третьей степени.

– Сочувствую, – кивнул Иван. – Желаю удачи, борец со злом. Благословишь?

– Изыде, свинья гадаринская!

– Как будет угодно вашему преподобию.

Настрой брата Герарда Кларенского – в миру Георгия Шальнова, бывшего православного батюшки и одного из наиболее профессиональных медиаторов за всю историю Корпорации – Ивану не понравился. Он всегда был слишком ответственным, слишком впечатлительным для своего ремесла – священнику эти качества необходимы, но посреднику могут серьезно навредить. Крыша поедет.

Однако в искре гениальности отцу Георгию не откажешь – работает безупречно, виртуозно, с полной отдачей. Никаких сомнений, если он останется в исторической реальности и далее (стремления вернуться в ХХI век за братом Герардом не замечалось), то рано или поздно просквозит как минимум в епископы, а то и в кардиналы.

Начинал он, как и Гуго де Кастро, больше восьми лет назад, с первой большой «заброской» – создал себе идеальную легенду, из простых монахов поднялся до папского инквизитора, облеченного нешуточными полномочиями. Безупречный логик и дедуктор с образованием духовной академии и внушительной теологической подготовкой, на этой стороне преподает в Университете богословие – в свободное от трудов праведных время…

Что именно не срослось во взаимоотношениях Георгия Шальнова с Русской Православной церковью оставалось неизвестным – каждый имеет право на свои маленькие тайны. В середине девяностых лишенный прихода (но не сана) батюшка бросил всё и уехал на заработки в Европу, там сошелся с кем-то из знакомых мсье Жоффра, был представлен боссу, после чего завертелось: Корпорации настоятельно требовался медиатор в церковно-монашеской среде, а лучшей кандидатуры не найдешь.

Внедрение прошло благополучно, ревностного тридцатилетнего доминиканца заметили парижские иерархи и начали продвигать по служебной лестнице. С тех пор брат Герард ни разу не побывал во времени объективном – недосуг. Удовольствовался новостями из родной эпохи, доставляемыми другими посредниками, и только. Возможно, он и был самую малость карьеристом, но в действительности дело обстояло иначе: только в обществе, где религия является первоосновой жизни общества, священник способен полностью раскрыть природный пастырский талант.

Инквизиция? Почему бы и нет! Время массовой охоты на ведьм наступит очень нескоро, а главная задача Священного Трибунала – оберегать паству от зла и дьявольских козней. В существование дьявола отец Георгий веровал не менее твердо, чем в бытие Божие, но, в отличие от коллег, не увлекался, чем снискал добрую славу человека справедливого: все приговоры на процессах, проведенных под руководством брата Герарда, были безукоризненны с точки зрения церковного и мирского права.

Одна беда: он излишне глубоко вжился в образ, легенда постепенно стала реальностью. Отец Георгий исчез, почти целиком заместившись личностью Герарда Кларенского. Как он родной язык не позабыл?..

Ивана насторожила с трудом скрываемая ненависть, испытываемая братом Герардом по отношению к главному противнику Корпорации (и французского короля) – храмовникам. Пускай тамплиеры проворачивают какие-то свои темные делишки, развратничают за неприступными стенами орденских замков, пьют, ругаются и ведут себя неблагочестиво, но с чего вдруг медиатор уверенно заявляет о «воплощенном зле», подразумевая Тампль?

Несколько десятков доносов? Что такого жуткого в них содержится? На предстоящем вскоре процессе братьев-рыцарей и так обвинят во всех мыслимых и немыслимых грехах – достаточно почитать сохранившиеся к ХХI веку документы!

Странно всё это выглядит. Герард всегда отличался холодным разумом, а не фанатичностью проповедника-миссионера!

Иван объехал Старый Тампль по периметру – храмовники занимали в черте стен Парижа немалую территорию, башня поднималась над десятками зданий, принадлежащих Ордену, собственным кладбищем, церковью и садом, обнесенным высокой оградой. Город в городе, внутрь посторонних не пускают, лишь в один из хозяйственных дворов, где принимают грузы, – полная изоляция от внешнего мира. Поди догадайся, какие плоды вызревают за этими стенами…