Пристально разглядывавший головы куратор поднял взгляд лишь после того, как услышал свое имя.

— Да, в этом здании есть нечто загадочное, — согласился он. И тихо добавил: — Я вот думаю: а что еще мы до сих пор не обнаружили за его стенами?

— Так значит, эти штуки настоящие? — спросила Джейн. — Это и правда усушенные человеческие головы?

— Вне всякого сомнения, настоящие, — отозвался Николас. — Сложность в том…

— В чем?

— Мы с Джозефиной просмотрели все инвентарные книги, какие смогли найти. Если верить каталогам, в собрании нашего музея и вправду имеются тцантцы. Они появились в тысяча восемьсот девяносто восьмом году — именно тогда доктор Стенли Криспин привез их из путешествия по бассейну верхней Амазонки. — Робинсон поглядел на Саймона. — Он твой дед, я полагаю.

Саймон кивнул.

— Я слышал, что они были в нашем собрании. Но никогда не знал, что с ними стало.

— Куратор, служивший здесь в восемьсот девяностые, описал их следующим образом. — Робинсон перевернул несколько страниц инвентарной книги. — «Трофейные головы, традиционные для индейцев хиваро, обе в прекрасном состоянии».

Поняв смысл этого описания, Маура взглянула на Робинсона.

— Вы сказали «обе»?

Тот кивнул.

— Если верить записям, в нашем собрании их всего две.

— А могла ли третья появиться позже, но так и не попасть в документы?

— Разумеется. Это одна из проблем, с которыми мне приходится бороться, — неполная документация. Вот почему я принялся за инвентаризацию — хотел наконец понять, что именно у нас есть.

Маура, нахмурившись, оглядела три усохшие головы.

— Значит, теперь вопрос в том, какая именно появилась позже. И как давно она здесь.

— Я ставлю на то, что новая — эта. — Джейн показала на голову с остриженными волосами. — Могу поклясться — сегодня утром я видела точно такую же прическу у официантки в кофейне.

— Во-первых, по внешнему виду почти невозможно определить, какого пола тцантца, женского или мужского, — возразил Робинсон. — Во-вторых, при усыхании черты лица искажаются, и представители обоих полов выглядят одинаково. Они необычные, но прическа сама по себе ни о чем нам не говорит.

— Тогда каким образом можно отличить традиционную усохшую голову от современной подделки? — поинтересовалась Маура.

— Вы позволите мне взять их в руки? — осведомился Робинсон.

— Да, конечно.

Подойдя к шкафу, он вынул перчатки и принялся тщательно натягивать их с видом хирурга, готовящегося к сложной операции. Этот человек был бы дотошным в любой профессии, решила Маура. Среди ее однокурсников в медицинском колледже никто не был так требователен к себе, как Николас Робинсон.

— Сначала, — сказал он, — я должен объяснить, что такое на самом деле тцантцы индейцев хиваро. Они были предметом моего особого интереса, так что я немного знаю о них. Индейцы хиваро жили вдоль границы между Эквадором и Перу и регулярно совершали набеги на племена своих сородичей. Воины всегда забирали чьи-нибудь головы — мужские, женские, детские.

— А зачем забирать головы? — поинтересовалась Джейн.

— Это связано с их представлениями о духе. Они верили, что человек может обладать тремя разными видами духа. Есть обычный дух — он дается каждому при рождении. А есть дух древнего видения — его можно заслужить, если совершить определенные обряды. Этот дух дает особую силу. Если того, кто заслужил дух древнего видения, убивают, он переходит на следующую ступень трансформации — становится духом мщения, который будет преследовать своего убийцу. Единственный способ не позволить этому духу жестоко покарать обидчика — отрезать голову и сделать из нее тцантцу.

— А как сделать тцантцу? — Джейн бросила взгляд на три головки, по размеру больше подходящие для кукол. — Я вообще не понимаю, как можно до такой степени уменьшить человеческую голову.

— Описания этого процесса достаточно противоречивы, но в трех основных этапах большинство свидетельств совпадают. Из-за тропического климата процесс начинался сразу же после наступления смерти. Сначала вы берете отрубленную голову и одним прямым разрезом рассекаете кожу от темени до основания шеи. Затем отделяете кожу от кости. В действительности она отходит довольно-таки легко.

Маура посмотрела на Джейн.

— Ты видела — на вскрытиях я делаю почти то же самое. Но мой надрез пересекает темя, он идет от уха до уха.

— Ага, в этот момент меня всегда начинает тошнить, — отозвалась Джейн. — Особенно, когда ты откидываешь кожу на лицо.

— О да. Лицо, — продолжил Робинсон. — Хиваро отделяли и его. Это требует умения, но лицо отделялось вместе со всей кожей головы, одним куском. В результате у нас получается маска из человеческой кожи. Хиваро выворачивали ее наизнанку и начисто выскабливали. Затем зашивали веки. — Взяв в руки одну из голов, он указал на едва заметные стежки. — Смотрите, как тонко это сделано, ресницы по-прежнему выглядят абсолютно естественно. Это по-настоящему искусная работа.