— О чем это вы? — крикнул Саймон.

Джозефина продолжала свой путь по лабиринту, стремясь добраться до выхода. Она слышала, что Саймон идет за ней, постукивая тростью по бетону.

— Джозефина, полиция жестоко ошибается насчет него!

Миновав изгиб лабиринта, она увидела впереди дверь — слегка приоткрытую. «Разве мы ее не закрывали? — пронеслось в голове. — Я точно помню, что закрывали».

Стук Саймоновой трости приблизился.

— Теперь я жалею, что сказал вам, — сознался он. — Но вам и вправду стоит знать, как добр к вам Кимбалл.

«Кимбалл?» — удивилась про себя Джозефина.

Она обернулась.

— Откуда он вообще знает обо мне?

И в этот момент в цоколе погас свет.

Уже наступила ночь, когда Джейн, выбравшись из своего «Субару», под проливным дождем помчалась к входу в Криспинский музей. Парадная дверь была не заперта, и Джейн протиснулась в нее вместе со свистящим влажным ветром, подхватившим брошюры со стойки приемной и разметавшим их по сырому полу.

— Что, пришла пора строить ковчег? — поинтересовался патрульный, который нес караул у стойки приемной.

— Да, там влажновато. — Джейн, мрачно скинув свой плащ, повесила его на одежный крючок.

— Никогда не видел, чтобы за лето выпадало столько осадков, а ведь я прожил здесь всю жизнь. Говорят, это из-за глобального потепления.

— А где все? — спросила Джейн, бесцеремонно оборвав беседу, отчего лицо патрульного вытянулось. После того, что случилось этим вечером, у нее не было настроения обсуждать погоду.

Поняв ее настрой, патрульный так же резко ответил:

— Детектив Янг в цоколе. А его напарник — наверху, разговаривает с куратором.

— Я начну с цоколя.

Натянув перчатки и бумажные бахилы, Джейн отправилась к лестнице. Ступенька за ступенькой — она спускалась вниз, подготавливая себя к тому, с чем вскоре придется столкнуться. Оказавшись в цоколе, она заметила суровое предупреждение о том, что ожидает впереди. Кровавые следы мужских ботинок сорок первого или сорок второго размера тянулись по всему коридору — от хранилища до лифта. Возле этих отпечатков виднелась зловещая нечеткая полоса, оставленная чем-то, что тащили по полу.

— Риццоли! — окликнул ее детектив Янг. Он только что вышел из хранилища.

— Вы нашли ее? — спросила Джейн.

— Боюсь, в здании ее нет.

— Черт! — Джейн снова посмотрела вниз, на пятно. — Он забрал ее.

— По-моему, похоже на то. Проволок ее по этому коридору и поднял на лифте на первый этаж.

— А потом?

— Вытащил ее через черный ход, который ведет к погрузочной платформе. За этим зданием есть переулок, куда он мог подогнать свой транспорт. Никто ничего и не увидел бы, особенно сегодня вечером, в такой ливень. Ему нужно было просто погрузить ее в машину и увезти.

— А как же, черт возьми, он попал в здание? Разве двери не были заперты?

— Как говорит старший экскурсовод — ее зовут госпожа Виллебрандт, — она ушла в пять пятнадцать. Клянется, что заперла все двери. Правда, на вид ей примерно тысяча лет. Кто знает, что у нее там с памятью.

— А все остальные? Где доктор Робинсон?

— Они с госпожой Дьюк ездили в Ревир, чтобы отправить какой-то ящик. Он сказал, что вернулся в музей около семи, чтобы доделать кое-какую работу, и никого здесь не увидел. Он предположил, что доктор Пульчилло уже уехала домой, так что сначала ни о чем не волновался. А потом заглянул в кабинет доктора Пульчилло и увидел, что ее сумочка все еще там. Вот тогда-то он и позвонил по девять-один-один.

— Детектив Фрост должен был отвезти ее сегодня домой.

Янг кивнул.

— Так он нам и сказал.

— А где же он тогда?

— Барри приехал сразу после нас. Он сейчас наверху. — Немного помолчав, Янг добавил тихо: — Не слишком нападай на него, ладно?

— Это за прокол-то?

— Пусть он сам расскажет тебе, что произошло. Но сначала… — Янг обернулся к двери. — Я должен показать тебе кое-что.

Вслед за ним Джейн направилась в хранилище.

Здесь отпечатки ботинок казались ярче — подошвы убийцы были такими влажными от крови, что от них отлетали брызги. Янг зашел в лабиринт хранилища и указал в узкий проход. Объект их внимания застрял между ящиками.

— Лица там почти не осталось, — заметил Янг.

Но для Джейн и этого было достаточно, чтобы узнать Саймона Криспина. Удар обрушился на его левый висок, раздробив кости и хрящи и оставив воронку с запекшейся кровью. Кровь из раны стекала в проход, и на бетонном полу образовалась огромная лужа, насквозь пропитавшая разбросанную там древесную стружку. После удара Саймон прожил совсем недолго, но все это время его сердце продолжало биться и качать кровь, которая, выливаясь из пробитой головы, стекала на пол.