За эту дорогу они вполне убедились, что слуга у них очень верующий, — значит, пару очков у Рама Парсада я отнял!

Въезд в Дханбад оказался перекрыт. Поперек дороги стоял грузовик. На нем стояли люди с красными повязками на головах и выкрикивали лозунги.

Поднимемся против богатых! Поддержим Великого Социалиста! Долой землевладельцев!

Подъехали еще грузовики. Там в кузовах тоже стояли люди, повязки были зеленые. Началась перебранка с красными. Дело, похоже, шло к потасовке.

— Что происходит? — встревожилась Пинки-мадам.

— Успокойся, — сказал мистер Ашок. — Выборы не за горами, вот и все.

Чтобы вам стало понятно, из-за чего весь сыр-бор, мне надо рассказать кое-что про демократию, ведь вам, китайцам, знаю, она знакома только понаслышке. Но эту тему я раскрою завтра, Ваше Превосходительство.

Уже 2.44 ночи.

В Бангалоре пробил час извращенцев, наркоманов и предпринимателей!

Его Превосходительству...

А ну их, эти формальности и титулы, правда, господин Цзябао?

Мы уже познакомились, будем накоротке. Да и времени на церемонии у нас, боюсь, нет.

Сегодня у нас недолгая беседа, господин Премьер. Я слушал программу по радио про Фиделя Кастро. Он изгнал из своей страны богатых и дал свободу простому народу. Люблю послушать про великих людей. Только не успел я оглянуться, а уже два ночи! Пришлось выключить приемник. Все ради вас — просто так я не стал бы прерываться. Значит, начнем с того, на чем в прошлый раз остановились.

О, демократия!

В хвалебной оде, которую вручил вам на память наш премьер, несомненно, имеется большой раздел о расцвете демократии в Индии. Только представьте себе, целый миллиард народу изъявляет свою волю путем свободного, равного и тайного голосования и тем определяет свое будущее... ну и так далее.

Как я понимаю, у вас, у желтой расы, несмотря на все ваши достижения в вопросах канализации и питьевой воды и на золотые олимпийские медали, демократии как не было, так и нет. Один политик давеча доказывал по телевизору, что в этом-то уж мы, индийцы, вас точно опережаем. Мы не можем похвастаться канализацией, чистой водой и олимпийскими медалями, зато у нас есть демократия.

Если бы мне довелось создавать государство, я бы начал с канализационных труб и только потом занялся демократией и раздачей хвалебных од и фигурок Ганди, но кто ж меня спросит? Убийцу-то?

Я не противник демократии, господин Цзябао. Вовсе нет. Я многим обязан демократии — даже собственным днем рождения. Я тогда еще колол уголь и вытирал столы в чайной в Лаксмангархе. В один прекрасный день старик-хозяин, не поднимаясь со своего места под портретом Ганди, хлопнул в ладоши и велел всем своим работникам бросать дела и бежать бегом в школу.

За учительским столом сидел чиновник с большим блокнотом и черной ручкой и каждому задавал два вопроса.

— Имя?

— Балрам Хальваи.

— Возраст?

— Не знаю.

— Не знаешь своей даты рождения?

— Нет, сэр. Родителям она была ни к чему.

Чиновник поглядел на меня и сказал:

— Тебе восемнадцать. Сегодня тебе исполнилось восемнадцать. Ты просто запамятовал, правда?

Я поклонился:

— Вы правы, сэр. Память меня подвела. Сегодня мой день рождения.

— Вот и молодчина.

Он сделал запись в своем блокноте и велел мне убираться. Так что свой день рождения я получил от правительства.

И уж конечно, мне исполнилось восемнадцать. Как и всем нам, работавшим в чайной. Возраст, дающий право голоса. Приближались выборы, и хозяин всех нас запродал. Толкнул наши отпечатки пальцев —неграмотным полагалось скреплять отпечатком пальца бюллетень для голосования. Об этом говорил какой-то клиент, а я подслушал. Вот вам и тайное голосование — Партия Великого Социалиста хорошо заплатила хозяину за каждого из нас.

К тому времени Великий Социалист уже лет десять как правил Мраком. Символ его партии, две руки, разрывающие оковы, — это, мол, бедняки вырываются из-под ига богатых — был набит черной краской по трафарету в каждом правительственном учреждении на землях Мрака. Некоторые посетители чайной утверждали, что начинал-то Великий Социалист вполне достойно, собирался с коррупцией бороться, но его засосал ил Ганга. Другие говорили, что он с самого начала был прохиндей, но умудрился всем втереть очки, и только сейчас мы увидели его истинное обличье. Как бы там ни было, за власть он держался крепко, не оторвешь, выигрывал выборы за выборами. А вот на одиннадцатый год владычества бразды правления Великого вроде подослабли.