А на третьей фотографии строго смотрела из-за своего рабочего стола секретарши супруга доктора Наталья Сергеевна Горынина, в девичестве – Тюменцева.

Величественная Наталья Сергеевна появилась из кухни с большой фарфоровой супницей в вытянутых руках.

Ефим сел за накрытый белой скатертью стол и Наталья Сергеевна начала разливать истекающий грибным ароматом суп.

– Коньячку, Ефим Алексеевич? Или нашей яблоновки? – радушно поинтересовался Горынин.

– Да нет, спасибо, ничего. – отказался майор.

Доктор наук на гостя не обиделся.

– Ну, смотри, пьянство – дело добровольное! А я рюмашку для аппетита приму. Мое дело пенсионерское.

Леонид Георгиевич взялся за небольшой пузатый графинчик с запотевшими боками. В доме Горынина водку выставляли на стол только перелитой в домашнюю посуду, и, разумеется, охлажденной. Доктор вообще был строг в быту.

Он поднес графинчик к рюмке, стоящей перед перед Натальей Сергеевной, но та закрыла ее ладонью.

– Ну, что ж… Следовательно, я – в полной изоляции. – сказал доктор и наполнил свою рюмку. Ее толстые бока сразу покрылись холодным туманом.

Доктор вытянул губы трубкой, вылил в нее водку, крякнул и принялся за грибной суп.

Вслед за хозяином взялись за ложки и Ефим с Натальей Сергеевной.

Грибной бульон был крепок и остр. Супруга доктора была неприступна и величественна, словно скандинавская Снежная Королева, но готовить умела, как настоящая сибирячка.

– Леонид Георгиевич, – начал интересующий его разговор Ефим, – вы о случае с Сабаталиным слышали?

– Слышал, конечно… Вроде с головой у него что-то произошло… Память потерял, говорят… – отвечал доктор, налегая на суп.

– Леонид Георгиевич, ну, а скажите, как вы думаете, это не какие-нибудь Институтские штуки вдруг всплыли, а? – проглотил горячий бульон Ефим.

Горынин на вопрос среагировал неожиданно остро.

Он положил ложку, откинулся на спинку стула и широко раскрыл свои острые ежиные глазки.

– Да, ты что говоришь такое, Ефим? Да, откуда? Да, уж ты-то знаешь, что Институт совсем другим занимался!

– Не таким уж другим… – осторожно возразил Ефим.

Горынин помолчал.

– Если ты про систему «Гарпия», – кашлянув, произнес он, – так сам подумай, сколько для ее применения оборудования нужно!.. Тонны! А энергии сколько?… Это ж электростанция должна работать!.. Да и не может эта система делать так, чтобы только память уничтожить, а человека в здравом уме оставить… Уж ты-то должен понимать: волновое оружие мозг полностью разрушает! Полностью! После работы «Гарпии» в черепной коробке – горячий кисель. А чтоб так, – кто я такой не помню, а что пельмени люблю, помню, так не может быть… Нет.

– Но странный какой-то случай… – не сдавался майор.

– Ну, мало ли чего странного бывает на свете! – развел руками доктор. – Что же теперь все на институт валить?

На этих словах Наталья Сергеевна выпрямила спину так, словно сидела за своим рабочим столом в директорской приемной.

– Слушайте, мальчики! – произнесла она, широко раскрыв глаза. – Я, кажется, поняла, кто Бориса Петровича памяти лишил!

– Кто? – тоже распрямился Ефим.

– Цыгане! – победно обвела большими глазами стол Наталья Сергеевна.

– Причем тут цыгане? – вскинулся Леонид Георгиевич.

– Как причем? – в искреннем удивлении приподняла крутые полудуги бровей Снежная Королева. – Ведь Сабаталин хотел у них старый гараж отобрать… Там, где у них склад. И цыганский барон – Василь Штирбу на него грозился… Помнишь, месяц назад мы его у магазина встретили, и он говорил, что теперь плохо Сабаталину будет… Ты ему еще газету с кроссвордом отдал, хотя я ее еще не прочитала… Ну, вспомни, Леня! А цыганки – они ведь все могут! И сглазить могут… И памяти лишить… Вот Василь своим цыганкам и велел!

– Да ну! – махнул рукой Горынин. – Скажешь тоже! Сглазить! Памяти лишить! Предрассудки! И потом, они же как-то договорились. Оставил им гараж Сабаталин… Промахнулась ты, Наталья!

Раскритикованная супругом Снежная Королева взялась за ложку, но тут же ее положила.

– Слушайте, – понизив голос, сказала она, – а, может быть, это колдунья сделала, а?

– Колдунья? – спросил Ефим.

– Да. Ясновидящая! – таинственным голосом произнесла хозяйка.

– Ты Татку Терновую, что ли имеешь в виду? – усмехнулся доктор Горынин.

– Ну, да! Она на Сабаталина обижена была. Чего-то они не поладили! Сабаталин ее при всех дурой назвал… В «Дагомысе»… Вот она на него порчу и навела! – Наталья Сергеевна даже как будто стала выше ростом. – Она все может! Она же – ясновидящая!

– Ой, Наталья, перестань! – всплеснул руками возмущенный еж. – Ну, что ты бабские глупости повторяешь! Когда она у меня лаборанткой в отделе сидела, простой график построить не могла! А тут – ясновидящая! Глупые бабские глупости!

– Ничего не глупости! – упрямо возразила Наталья Сергеевна. – Она знаешь какая! Она Людмилиной дочке жениха вернула!.. Тот ушел, а она вернула! К ней даже из города на прием приезжают! Заранее по телефону записываются!