— Вы молодая, красивая женщина, о каком разбитом корыте можете говорить? Жизнь продолжается…

— Слышала уже это! Не жизнь, а существование продолжается. Глупое и бессмысленное. От страха и одиночества я бежать не собираюсь и клин искать новый не буду, чтобы им другой клин вышибить. Что заслужила, то и получила. Успокоюсь я только тогда, когда убийцы моего мужа следом за ним уйдут. На том свете они продолжат разговор. Только убийц надо туда командировать. А кроме нас этого никто не сделает.

— И ваши подруги также настроены?

— Мы клятву дали.

— Отчаянные дамы. Крутой у вас нрав.

— Очень. Мухи никто из нас не убил за свою жизнь.

— Может, помочь?

— Сами разберемся. Не хватало еще кого-то втягивать в преступные замыслы.

Олеся выпила еще рюмку. Лицо ее пылало, белки глаз покраснели от слез. Непонятно, что в ней больше кипело? Страсть, злость или беспомощность, перед которой она очутилась?

«Наворочают дел девчонки. Хотя вряд ли. Найти убийц очень трудно. Почти невозможно. Исполнители, если они живы, уже далеко. А заказчика вычислить и того труднее. Ребят втянули в грязную историю, а потом от них избавились. Скорее всего, так оно и было. Дали им аванс, пообещали золотые горы, а по окончании дела убрали. И деньги сэкономили, и свидетелей зарыли. Вопрос в другом. Они не мальчишки, а опытные боевики. Такие с криминалитетом связываться не станут. Скорее всего, они поверили бы кому-то из своих бывших сослуживцев, людей, проверенных в деле. Версия не сильная, но проверки требует».

Олеся выпила еще пару рюмок, да так и уснула за столом. Вадим поднял ее на руки, отнес в комнату, уложил на кровать и ушел.

В офисе Журавлева ждали Настя и Метелкин. Они сидели за столом и копались в огромной куче фотографий.

— Нарыли что-то интересное?

— Присаживайся. Посмотрим. Начали перебирать фотографии заново.

— Не тормози на военных, Дик, — сказал Метелкин. — Это сослуживцы, и не более того.

— Зря ты так, Женечка. Мне пришла в голову мысль, что покойнички могли довериться только своим. Кажется, я начал разбираться в их характерах. С криминалом такие парни связываться не стали бы. Они их презирали. Это первое. Во-вторых, на них очень трудно выйти, а жили мальчики очень замкнуто. С улицы к ним не подойдешь и чужим ответственное дело не доверишь. С виду-то они обычные люди. Человек, который им предложил дело, должен был их хорошо знать и понимать, на что эти ребята способны, а на что не пойдут ни за какие коврижки.

— Значит, ты уверен в том, что они пошли на ограбление?

— Им заплатили аванс. Это уже факт. Жены получили подарки на общую сумму в сто тысяч долларов. Потратили деньги в фирменном ювелирном на Тверской. Проверь сведения, Настя.

— Хорошо.

— Дело провернули крупное, если аванс составил кругленькую сумму. Я через Степана проверю сводки происшествий по крупным ограблениям. Но если они обчистили сейф криминального авторитета, то тот милицию вызывать не станет, а разберется с грабителями сам. Что и произошло в конце концов. Но подставить их мог четвертый, и я думаю, что он здесь, среди военных со скорбными рожами. Есть одно «но». Хоронят двоих, а не троих. Третий жив. Где он? Этим же вопросом задаются и убийцы. Бориса Зверева ищет не только милиция, но и сообщники. Вопрос лишь в том, кому больше повезет.

— Может, и мы поищем? — предложил Метелкин.

— Не вижу смысла. Если Борис жив, то он залег на дно. У нас есть более серьезные дела.

— Покажи фотографии Кате. Кого-то из военных она наверняка знает.

— Попытаюсь…

Журавлев замолк, разглядывая одну из фотографий. Метелкин заглянул через его руку.

— А… Странная девица. Стояла в стороне, особняком, ни с кем не разговаривала. Потом исчезла. Когда все разошлись, подошла к могиле и положила свои лилии поверх остальных цветов.

— Девушке лет двадцать пять. Очень привлекательная, — сказал Журавлев, продолжая разглядывать фотографию. — Ни с кем не общалась, говоришь? И одета в черное, как вдова. Тебе не кажется все это странным, Женя? — обратился к Метелкину Журавлев.

— Обижаешь. Я проследил за ней до выхода. Она села в черную «Волгу» с шофером, и ее увезли. Номерочек я записал. Можно проверить.

— Не только проверить — ее надо найти. Этим ты и займешься.

— Чем она тебе приглянулась?

— Ожерельем. На шее у нее жемчужное ожерелье с крестом из крупных жемчужин. Но его купили для другой женщины. Настоящей вдовы. Возьми ее фотографию, Настя, и покажи в ювелирном. Они свое ожерелье должны узнать. А Кате этот снимок показывать рано.

— Тогда покажи этот.

Метелкин положил фотографию на стол перед Журавлевым.

— Еще один странный тип. Пришел и ушел. Ни с кем не поздоровался, стоял особняком. Хотел я за ним проследить, а его будто волной смыло. Исчез. Бац — и нету.

— Странный парень. А на вид вполне приличный.

— Наши герои тоже люди честные, приличные, заслуженные, а на черное дело пошли.

— Свою ошибку они не успели осознать. Теперь вдовы хотят продолжить борьбу за справедливость. Чисто по-человечески я их понимаю. Но из них перья полетят раньше, чем они думают. За ними наблюдают. Я в этом уверен. И машины им поломали умышленно. Остается только понять, кому и зачем они нужны? Хлопот с дамочками не оберешься. Три занозы. Почему же их не трогают?

— Когда тронут, поздно будет гадать, — возмутилась Настя. — Если им грозит смерть, мы обязаны их защитить. Они нас для этого наняли.

— Ты права, Настя. Только они не птички, и в клетку их не посадишь. Слишком самостоятельные.

— Жди неприятностей! — многозначительно заявил Метелкин.

Ждать неприятностей пришлось недолго, вот только никто не знал, с какой стороны они появятся.

Мужчина шел по коридору и заглядывал в каждую палату. Так он мог пройти все отделение, если бы его не остановил заведующий отделением Артем Тобилевич.