— …щипача, — мрачно закончил за него фразу мистер Джон.

— Гм… можно сказать и так. Забавный термин. Короткий и емкий. Надо будет его внедрить в повседневную практику. Вор-карманник — щипач. Неплохо.

— Ладно, ваши заморочки мне уже понятны, председатель, — неожиданно для себя выдал странную фразу Джон, — но я хотел бы знать, на что подписываюсь.

— Председатель… — пожевал губами господин Кефри, словно пробуя на вкус новое слово. — Так меня дальше и называй — председатель. Не волнуйтесь, уважаемый, работой не перегружу. — Господин Кефри разлил гномью водку по бокалам. — У нашего короля завтра намечается бал, который он дает по поводу возвращения в родные пенаты своего внучатого племянника сэра Баскервильда. Так вот, вам с Бонитой желательно там быть.

— Если я, как вы утверждаете, дворянин, то мой фейс, — очертил пальцем овал своего лица Джон, — при дворе уже примелькался.

— Ах да, совсем забыл сказать. Это будет не просто бал, а бал-маскарад. Думаю, это решает проблему.

— И что я там должен буду делать?

— Танцевать, веселиться, пить вино.

— И все?

— Для вас все. Разве что заодно подстрахуете мою дочку. Чтобы не пристал кто лишний, в дамскую комнату за ней не прошел.

— Понятно, решили королевский дворец обуть?

— Фи-и-и… молодой человек, я по таким мелочам не работаю. Просто дочке надо будет пару слов там кое-кому сказать, приветик от меня передать, и все!

— Не уточните, кому будет передаваться приветик?

— Виновнику торжества. Кстати, когда она будет поздравлять сэра Баскервильда, проследите, чтоб никто их не подслушал. Поздравление довольно своеобразное.

— Понял, будем валить.

— Типун вам на язык! — Председатель аж подпрыгнул в своем кресле, чуть не расплескав водку, посмотрел на зажатый в кулаке бокал и залпом оприходовал его. — Сэр Баскервильд в любом раскладе после поздравления должен остаться жив и здоров. Этот мальчик мне очень нужен. А ты, Бонита, прежде чем передавать привет, глазками постреляй — а вдруг клюнет? Тогда другой разговор пойдет. Поняла?

— Да вы никак в родство к Карлу Третьему решили набиться? — хмыкнул Джон.

— А что? — пожал плечами председатель, грузно поднялся, прошел к письменному столу и вытащил оттуда свиток с гербовой печатью короля. — Вот, смотри, — развернул он его, издалека показывая мистеру Джону. — Я на прошлой неделе баронство прикупил. Нужные люди соответствующие бумаги королю подсунули, он на них своей ручкой лично автограф поставил.

— Так что вы все-таки хотите? Охмурить мальчика или к ногтю его прижать? Вы уж ставьте задачу точнее, господин барон, а то я в порыве усердия такого наворотить могу!

Председатель оглушительно расхохотался и от избытка чувств даже шлепнул себя ладонью по толстой ляжке.

— Папа, а он мне нравится, — подала голос Бонита. — Все ловит буквально на лету и очень старательный! Ты уж раскрой ему свои карты. Хотя бы наполовину, а там будем посмотреть…

Карета неспешно тряслась по булыжной мостовой Девонгира в сторону королевского дворца. Узкую улочку, по которой пробирался экипаж, освещали лишь редкие газовые фонари, но, как только карета свернула на центральную улицу, фонарей стало больше, и вычурные позолоченные баронские короны, украшавшие карету, засверкали даже в их рассеянном свете. Внутри кареты в такт булыжникам мелко вибрировала элегантная парочка, разодетая в пух и прах. Причем дама вибрировала гораздо сильнее, чем ее спутник.

— Бонита, сестренка моя названая, ненаглядная, — увещевал ее «братик», — хватит мандражировать. Если карета войдет в резонанс, нам не на чем будет ехать.

— Почему? — хмуро спросила красавица.

— Она просто развалится.

— Что такое «резонанс»?

— Лучше спроси, что такое «мандражировать».

— И что такое «мандражировать»?

— Это то, чем ты сейчас занимаешься. Кстати, сестричка, если не перестанешь этим заниматься, то ты меня побреешь… и, возможно, на всю голову.

Бонита с удивлением посмотрела на заточку, которая мелькала меж ее пальцев, покосилась на «братца», вжавшегося в угол кареты, виновато вздохнула:

— Извини. Действительно волнуюсь. А с чего? — Заточка исчезла в складках ее пышного платья. — Дело-то яйца выеденного не стоит.

— Вот и я о том! — подхватил «братец», выбираясь из угла и дружески, но совсем не по-братски, обнимая «сестричку» за талию.

— Брысь! — шлепнула его по шаловливой ручке Бонита.

— А я думал, это ты из-за меня так разволновалась, — обиженно протянул Джон.

— Чего-о-о?!!

— Да ты не переживай, дело житейское. Когда рядом такой красавец-мужчина, — Джон одернул лацканы своего маскарадного костюма, из которого маскарадным была только маска (он почему-то всем другим вариантам предпочел тот мрачный дуэльный наряд, в котором впервые появился в доме председателя), — любая женщина просто обязана растаять и…

— Заткнись, балаболка! Дело не в тебе.

— А в чем?

— Мне не нравится наша легенда. Что-то папа перемудрил.

— Он просто светиться не хочет.