Сагай ждал их перед домом Арада. Хета просто поразил вид его партнера. Он готов был поспорить, что еще вчера Сагай не был таким седым, усталым и таким старым.

Что касается самого Сагая, то тот не был приучен задавать много вопросов.

–  Ну?
– спросил он тихо.

Хет хотел было пожать плечами, но передумал:

–  Никаких непоправимых повреждений.

Они поднялись по лестнице к двери, возле которой стояли два стражника, взглянувшие на них с большим подозрением. Только двое, подумал Хет, подивившись отсутствию предусмотрительности у Илин или у Еказара, но тут же углядел вторую пару стражей, стоящую в зале.

–  Я чувствую необходимость еще раз извиниться перед тобой, Илин, сказал Сагай.

–  Думаю, в этом нет нужды, - ответила она.
– Я и сейчас не уверена, что ты был так уж не прав.

–  О чем это вы?
– спросил Хет.

Сагай виновато улыбнулся.

–  Не имея вчера особых дел, я обвинил Илин во всех наших неприятностях. Мы кричали друг на друга очень громко. И огорчили тем Арада. Некрасивая была сценка.

Илин отрицательно качнула головой:

–  Пустяки.

В главной комнате их ждали Гандин с Арад-еделком - еще одна разумная предосторожность. Хет посмотрел вверх и увидел на крыше еще нескольких стражников, смотревших на них через узкие окна.

Арад приветствовал Хета как блудного сына, отвел его туда, где на полу лежала открытая книга Выживших в окружении многочисленных рукописных заметок.

–  Сагай показал мне другой метод перевода, которым пользуются ученые Кеннильяра, и вместе мы добились определенного прогресса, - серьезно сказал старый ученый.
– Но мне необходимо знать твое мнение о...

Гандин вдруг вскочил на ноги так резко, что Хет, нервы которого и без того были напряжены, испытал еще один шок.

–  Прибыл Риатен!

Потрясенный Арад уставился на дверь. Хет слышал голоса, доносившиеся из внешнего холла, но решил, что Гандина предупредило о появлении Риатена какое-то особое чувство. Илин тоже смотрела на дверь и тоже нервничала. Хет подумал о том, что сказали она и Риатен друг другу прошлой ночью. Арад собрался было продолжать ученую беседу.

–  Закрой книгу, - шепотом сказал ему Хет, тут же начиная прикрывать ее другими бумагами, - и ни слова о ней!

Выражение лица ученого стало мрачным.

–  А это поможет нам?

–  Все может быть.
– Хет встретил тревожный взгляд Арада.
– Обладать этой вещью очень опасно. Ты сам убедился в этом прошлой ночью. Даже если Констанс думает, будто это книга Риатена, они могут вернуться сюда, чтобы удостовериться в этом.

–  А ты думаешь, это вещь безопасная для обладания?
– спросил Арад, мотнув головой в сторону мозаики и одновременно продолжая тщательно складывать страницы книги.
– Она стоит много тысяч монет, и это в городе, где множество людей умирает с голода. Все древности опасны. Только с этой, он вложил книгу в футляр, - опасность более очевидна.

Он прав, решил Хет. Говорить больше было не о чем.

А затем в комнату вступил Сонет Риатен, и теперь ни на что другое времени уже не было.

Риатен нисколько не изменился с тех пор, как Хет видел его в последний раз, за исключением того, что его одежда стала проще и он снял все свои золотые украшения. С ним были ликторы, вооруженные и бдительные, и по меньшей мере еще двое Хранителей, которых нельзя было распознать под их чадрами. Следом за ними вошел Мастер-Ученый Еказар. Вероятно, он явился, чтобы присмотреть за Арадом и защищать интересы Академии.

Мастер-Хранитель окинул взглядом всех присутствующих, а затем остановил ласковый взор на Илин.

Хет решил оставаться там, где был, - на полу; встать на ноги ему сейчас было крайне затруднительно. Риатен не обратил внимания на присутствие Сагая, во всяком случае, Хет этого не заметил, к тому же он не знал, рассказывала ли Илин Риатену хоть что-нибудь об участии его партнера во всех этих делах. Сагай стоял сзади около стены - спокойный, исполненный учености и, если бы не отсутствие чадры, вполне похожий на члена Академии. Арад был известнейшим ученым, но его одежда была изношена не меньше, чем у Хета или Сагая.

Илин протянула Риатену крылатую реликвию; тот взял ее, тщательно осмотрел, пользуясь лучом солнечного света, падавшим через окно в куполе. Мифенин отразил луч, и Хет ощутил обиду - столько сил затрачено на поиски этой вещи, а у него теперь нет почти никаких шансов рассмотреть ее поближе.

У Еказара перехватило дыхание, когда он узнал реликвию, и он тут же перевел мечущий искры взгляд на Хета. Риатен заметил это и, поймав взгляд ученого, выразительно поднял бровь: тому сразу стало ясно, что любые вопросы по этому поводу крайне нежелательны. Еказар вскипел, но не проронил ни слова.