— А почему бы и нет? — спросила она, стараясь выразить притворное негодование. — Это наш город. У нас тут процветающий бизнес и близкие друзья. Наши сердца открыты для бедняков, живущих здесь. Почему же в конце концов мы должны покинуть его?

Белл был почти готов поверить Маргарет. Она замечательная, подумал он, вспоминая ночь, когда они вместе танцевали в отеле «Браун-палас». Слишком замечательная.

— А Яков в банке?

— Ушел проверить повреждения.

— Я видел то, что осталось от Маркет-стрнт. Большинство зданий превращено в руины, выстояли очень немногие. Банк Кромвеля прямо на краю разверзшейся преисподней.

Казалось, Маргарет это не взволновало.

— Яков строил банк так, чтобы он простоял тысячу лет, как и этот дом, который, как ты видишь, уцелел во время землетрясения, хотя более претенциозные особняки на Ноб Хилл пострадали очень серьезно, если вообще не разрушились. Дом Кромвеля построен прочно.

— Будь что будет, Маргарет, — сказал Белл с полной серьезностью. — Но я предупреждаю тебя и Якова: даже не думайте уехать из города.

Ее охватила ярость, она вскочила.

— Не смей угрожать мне и не думай, что можешь запугать моего брата! Ты блефуешь, Исаак. У тебя нет ни полномочий, ни влияния в этом городе. Мы с братом останемся здесь еще долго после того, как ты уберешься отсюда.

Он поднялся на ноги.

— Признаю поражение по очкам. В этом городе и в его политической машине у меня, действительно, нет никакого влияния. Но, как только вы окажетесь за пределами города, вы оба будете принадлежать мне. Имей это в виду.

— Убирайся! — свирепо прошипела она. — Убирайся немедленно!

Бесконечно долгое мгновенье они смотрели друг на друга с бешенством, в ярости от внезапной враждебности. Затем Белл медленно надел шляпу и направился к входной двери.

Маргарет закричала:

— Тебе никогда не удастся схватить моего брата еще раз. Никогда за тысячу лет! Только через мой труп!

Он остановился и бросил на нее прощальный взгляд.

— Очень хотел бы, чтобы ты не произносила этого.

С этими словами он вышел.

Абнер ловко провел «роллс-ройс» зигзагами к Национальному банку Кромвеля на пересечении улиц Саттер и Гайд, объезжая груды кирпича и толпы людей, собравшихся на улицах. На одном углу полицейский остановил машину и приказал Абнеру проследовать в павильон Механики — огромное здание, где хранился обширный архив и проводились многие ярмарки, спортивные соревнования и концерты. Город, остро нуждающийся в дополнительных помещениях для оказания неотложной медицинской помощи в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах, превратил павильон в госпиталь и в морг. Полицейский настаивал, чтобы Кромвель передал машину службе скорой помощи для оказания помощи раненым.

— У меня найдется другое применение для моей машины, — надменно сказал Кромвель. Он говорил через переговорную трубку. — Продолжай путь в банк, Абнер.

Полицейский вытащил пистолет и направил дуло на шофера.

— Я лично реквизирую эту машину и прослежу, чтобы вы поехали прямо в павильон, или я снесу твоему водителю голову и передам машину более достойному человеку.

На Кромвеля это не произвело никакого впечатления.

— Хорошая речь, офицер, но машина останется у меня.

Лицо полицейского побагровело от ярости. Он взмахнул пистолетом.

— Не собираюсь делать еще одно предупреждение…

Тут полицейский отпрянул: глаза его расширились: пуля, выпущенная из «кольта» тридцать восьмого калибра, попала ему в грудь. Он какое-то мгновенье еще стоял, пока у него не остановилось сердце и он не рухнул на дорогу.

Ни колебаний, ни сомнений, ни угрызений совести — ничего этого не было. Абнер быстро выскочил из машины, схватил тело, словно оно было манекеном, и посадил его на переднее сиденье. Затем вернулся за руль, включил первую передачу и поехал.

На улицах царил настоящий хаос: люди кричали, время от времени раздавался грохот падения очередного здания, лязгало пожарное оборудование — никто даже не заметил убийства полицейского. Те немногие, кто видел, как полицейский упал, решили, что он ранен и его подобрал водитель, автомобиль которого используется службой скорой помощи.

— Ты освободишься от него? — спросил Кромвель, словно предлагая, чтобы слуга выбросил мертвого таракана-прусака в мусорную корзину.

Абнер ответил в переговорную трубку: