– Давно не видно вас, Дашенька, – сказала она деловито, – не приболели, случаем?

Я категорически помотала головой, улыбнулась.

А вот и та самая дверь. Открываю ее с волнением, как будто иду на свидание, а не на работу. Вхожу внутрь. Такой знакомый беспорядок. Леонид, как всегда, газеты и журналы свалил на пол у дивана, на журнальном столике оставил несколько чашек из-под кофе, смятые салфетки, крошки от чего-то мучного. Он любит сладкое, я даже пекла для него несколько раз, пока он не написал мне в очередной записке, чтобы я не делала этого слишком часто: у меня получается так вкусно, что он не может удержаться и съедает все за один вечер. А все-таки фигура, имидж…

Грязные рубашки на спинках стульев, опять где-то посадил пятно на рукав. Наверное, залез в какой-то соус, кажется, томатный. И даже пытался застирать, правда, не слишком успешно.

В спальне на прикроватной тумбочке пакет вяленого кокоса. Значит, он и в самой постели и на полу, и еще несколько кубиков забилось между тумбочкой и кроватью. Я улыбнулась. Это даже хорошо, что некоторые вещи не меняются.

Колпачок зубной пасты снова не закручен, лежит рядом с тюбиком. Тюбик как-то неловко скорчился, как будто выкручивался из чьих-то рук… а это что такое? У зеркала лежит вторая зубная щетка. Может, Леонид купил новую и еще не успел выбросить старую?

Я оглянулась по сторонам. Второе полотенце. Сиденье унитаза опущено. На полке лежит массажная щетка, тщательно очищенная кем-то от волос. Леонид никогда не пользовался такими, а даже если бы пользовался, никогда бы не стал устранять за собой последствия этого пользования.

Мне кажется, или у меня действительно испортилось настроение?

Я прошла в гостиную, нашла диск с классической музыкой. Шопен, ноктюрны си-бемоль минор, до-диез минор, до минор…

Солнце светит так ярко, дни стали начинаться так рано. Четыре рисунка на стене – они все так же бесподобны. Все-таки хорошо, что некоторые вещи остаются неизменны.

Я обвела комнату взглядом. Такой бардак, не знаешь, за что браться.

Надо просто начать. Начать и не останавливаться.

Ноктюрны проиграли и смолкли, и я включила «Колыбельную песню» того же Шопена. Тоже не очень веселая музыка, но хотя бы не такая грустная, как та, что была до этого.

Я наклонилась, собрала сваленные на полу газеты и журналы в стопку, положила на журнальный столик, сдвинув в сторону кофейные чашки. Газеты выбросить, журналы, сложенные обложкой наружу, тоже – значит, они уже прочитаны. Все остальное, раскрытое на середине, оставить.

Вот и начала. Теперь главное – не останавливаться, и может быть, все как-нибудь само постепенно снова наладится.

Сегодня встретила Стаса – кошмар моей прошлой жизни. Встретила и подумала: как я могла когда-то думать, что люблю его? Как?!

Я даже не разговаривала с ним – просто увидела мельком, он стоял на автобусной остановке, хмурый недовольный, как всегда чем-то озабоченный. Наверное, размышлял над неэффективностью устройства транспортной системы, хотя да, такие мелочи не способны занимать его великий ум. Наверняка переживал из-за несовершенства мира, в котором могут происходить такие несправедливые вещи, как отсутствие автобуса именно тогда, когда он больше всего ему нужен.

Столько времени прошло, а я до сих пор не могу спокойно относиться к факту его присутствия в моей жизни. Как я могла так ошибиться?

Хотя на самом деле я знаю как. Просто мне очень хотелось тогда любить и быть любимой, а Стас был первый, кто показался мне подходящим для выполнения подобных функций. То есть когда мы с ним встретились, я вовсе не думала о наших отношениях в подобных выражениях, напротив, все было очень трепетно, волнительно, я от счастья не чуяла под собой ног, мне казалось, теперь я точно нашла того, кто мне нужен, к встрече с которым я готовилась все эти годы. В то время меня как раз постепенно начало все доставать на работе, хотелось сбежать подальше от этой единственной важной для меня вещи, душа требовала какой-нибудь отдушины, даже стало казаться, что семья вполне могла бы стать ею. Незаметно для себя я все чаще начала представлять рядом с собой мужа, заботливого, чудесного, даже стала допускать мысль о детях, ведь он, как человек по-настоящему в меня влюбленный, обязательно захочет, чтобы я родила ему ребенка. И я, конечно, соглашусь. Тогда мне, естественно, придется уйти с работы, и я сделаю это без всякого сожаления, наоборот, с великим облегчением. А когда ребенок подрастет, найду новое место, и все будет лучше некуда, а тетя Лариса перестанет наконец напоминать, что мне уже перевалило за тридцать, и пугать меня тем, что я навсегда останусь одна. Вот, так замечательно все должно было сложиться.

На первый взгляд было в Стасе что-то такое, из-за чего я решила, что он никогда не будет меня привлекать. Возможно, как раз вот эта его угрюмость и вечное всем недовольство. Его невзрачная, ничем не привлекательная внешность. Мне не нравилось, как он смеется. Обычно улыбка украшает людей, а его она необыкновенно портила, поэтому я не любила на него смотреть, когда он улыбался. Он чуть ниже меня, и у него некрасивая фигура: узкие, какие-то недоразвитые плечи, впалая грудь и тяжелый низ, отчего он всегда носит брюки задранными высоко на живот.

Стас – коллега тети Ларисы, медбрат, одно время он привозил ей домой прополис, которым она лечила свои затяжные простуды. Он занимался, да и сейчас, наверное, занимается, его продажей, получая его от дяди, у которого на Алтае своя пасека и который освоил производство этого ценного лекарственного препарата, дабы расширить свой семейный бизнес. В больнице, где они с тетей Ларой работают, ни для кого не секрет, чем он подрабатывает, напротив, он старается широко рекламировать свою деятельность и обзавестись как можно большим количеством клиентов, так что все знают, к кому в случае чего надо обращаться за продуктами пчеловодства. Тете Ларисе тоже можно было бы передать все необходимое прямо на работе, в том числе и трехлитровую банку меда, которую он помог ей довезти до дома в первый раз. Потом он говорил мне, что видел меня однажды, когда я приезжала к Ларе в ее смену, и я так ему понравилась, что он не мог упустить шанс встретиться со мной снова, пусть и под таким смехотворным предлогом, как доставка меда и прополиса.