— Эй, подожди!

Сзади послышался торопливый стук каблуков по асфальту. Я оглянулся. Меня догоняла невысокая полная девушка в красном клетчатом платье. Маленькие пушистые шарики на шнурочках прыгали на ее груди в такт шагам. Девушка была черноволоса, ее на удивление большие черные глаза радостно смотрели на меня. Раньше я ее явно не встречал. Впрочем, она, скрытая маской, могла видеть меня в Саду Трех Покойников. А может и не видела. С церемониями-то здесь просто.

Девушка остановилась, слегка запыхавшись, и подняла на меня свои удивительные огромные глаза. Она была очень милой, от нее так и веяло домашним уютом.

— Когда я была маленькой, мама заставляла меня учиться музыке, — доверчиво сообщила девушка, трогая меня за рукав. — А я не хотела. Не хотела — и все! — Девушка смешно сморщила нос и улыбнулась. — И все-таки научилась. Пойдем, послушаешь.

Девушка обхватила мою руку, прижалась ко мне, глядела снизу вверх и смеялась. И волосы у нее были очень красивыми, иссиня-черными, блестящими, их так и хотелось погладить.

— Спасибо. В другой раз, — сказал я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце.

— Ты спешишь? Жаль. — Девушка огорченно вздохнула. — Никто не хочет. Ругаются. Не будешь ругаться? — Она опять доверчиво прижалась ко мне.

— Не буду.

— Ну, ладно. — Девушка потянулась ко мне, поцеловала в щеку. — Заходи ко мне.

Она махнула рукой, пересекла улицу и быстро пошла назад, что-то напевая.

Эта встреча на некоторое время выбила меня из колеи, и только пройдя квартала три, я вновь смог вернуться к мыслям о Печальных Братьях.

План Печальных Братьев был прост. Единственным источником продовольствия для Города служил подземный комплекс. Если Печальные Братья сумели каким-то образом туда проникнуть — а я не видел достаточно веских контраргументов, — то они вполне могли отравить все продукты питания именно в день, провозглашенный ими концом света. Или накануне. И отравить надежно, надолго. Они могли пойти и другим путем. Например, переориентировать систему ПВО и уничтожить Город ракетным ударом. Конечно, можно укрыться на равнине, набрав с собой продовольствия, — но надолго ли его хватит?

Отыскать бы этих Печальных Братьев, поговорить с ними… Поговорить… Стоп! Кажется, есть зацепка.

Я поднял голову и обнаружил, что дошел почти до последних домов Города. Теперь нужно отыскать телефон.

Телефон я нашел в ближайшем безлюдном баре. Снял трубку — в трубке было тихо — и сказал:

— Мэрия, мэр Города.

Почти сразу послышались далекие гудки и в ухо ударил неожиданно громкий голос мэра.

— Ну? — невнятно сказал мэр и я отчетливо представил, как он сидит за огромным пустым столом в безлюдном здании, зажав в зубах очередную сигарету, и перед ним лежит газета, неумолимо вещающая о скором окончании срока его полномочий.

— Это я, — сказал я в трубку. — Разведчик с космической базы.

Мэр недовольно сопел и я торопливо продолжил, боясь, что он бросит трубку:

— У кого ключ от типографии? У вас?

— Она не закрыта, приятель. От кого ее закрывать? А ты что, хочешь посмотреть на процесс?

— Пожалуйста, никуда не уходите. Я сейчас приду и кое-что вам скажу. Насчет Печальных Братьев.

Сопение оборвалось.

— Хорошо, — неуверенно сказал мэр после долгого молчания. — Жду.

Я положил трубку и направился к выходу из бара. Но уйти не успел. На улице послышались громкие голоса и в бар ввалилась шумная компания: девушки и парни, несколько мужчин и женщин постарше, все с бутылками в руках, все одетые довольно разношерстно — начиная от мешковатых балахонов и кончая изысканными вечерними туалетами, — все навеселе и все готовые продолжить свое нехитрое занятие. Я хотел пробраться сквозь шумное сборище, но меня окружили, заставив отступить от дверей, и кто-то уже держал меня за руки, кто-то обнимал за шею, кто-то совал в лицо бутылку и кричал: «Выпьем за освобождение! За скорую гибель!» — а еще кто-то поучающе говорил заплетающимся языком: «И н-наступит полное равенство… Все б-будут одинаковые…»

Я попытался освободиться, но ничего не получилось. Под напором превосходящих сил я вынужден был сесть, и дряблое женское лицо, обильно засыпанное пудрой, подмигнуло мне пьяными глазами.

— Выпей, ненаглядный! — Бутылка дернулась и застыла у моих губ. — Выпей, а мы еще нальем.

Компания сгрудилась вокруг столика. Девушки и парни положили руки друг другу на плечи; злые, насмешливые, печальные, кривляющиеся, перекошенные лица окружали меня — и внезапно наступила тишина.

Бутылка подрагивала у моих губ. Я медлил — и хрипловатый голос за спиной с пьяным ужасом произнес:

— Глядите! Он не хочет выпить за скорую гибель. Не хочет выпить с нами!

Размалеванная девица обвела всех полубезумными глазами, пошатнулась и заявила:

— Он из этих… из Печальных Братьев!

— Из Братьев! — ахнуло кольцо перекошенных лиц, ахнуло и придвинулось ко мне.

Я вспомнил несчастного Хому Брута и понял, что сейчас меня растерзают без помощи Вия. Их было слишком много, и под влиянием страха и алкоголя они абсолютно потеряли способность здраво мыслить. Ну не калечить же их?!

Я медленно взял бутылку и приложил к губам. Жидкий огонь потек по горлу — я задохнулся и чуть не закашлялся.

— До дна! До дна! — требовал нестройный хор голосов, сзади навалились на плечи и часто-часто дышали, а вокруг кривлялись лица, мелькали руки, таращились безумные глаза.

— Пей! Пей! — вопили голоса из преисподней, и я пил, задыхаясь, морщась от боли в обожженном горле, собрав всю волю — и наконец бросил бутылку на пол.

Бутылка покатилась под ноги стоящих вокруг стола, кто-то поднял ее и с силой швырнул в стену. Раздался звон разбитого стекла — и кольцо начало распадаться. Люди садились в кресла и на пол, пили, передавая бутылки по кругу, кто-то плакал, а кто-то хохотал, кто-то запел, а кто-то завизжал и полез ко всем целоваться…