– Синтия? Вы где?

– Здесь, адмирал.

Рено едва не подскочил: ответ прозвучал у него за спиной. Он развернулся – так быстро, что лейтенанту Карлуччи пришлось отступить, чтобы не столкнуться с ним, – но ухитрился стереть с лица раздраженное выражение.

«Сам виноват, – сказал себе Мишель, – Синтия уже почти пять месяцев командует морской пехотой АКС и пора бы привыкнуть к ее бесшумной кошачьей манере двигаться»

– Ага, вот вы где! – сказал он, словно намекая на что-то, и лейтенант Карлуччи покраснела.

В другое время Рено порадовался бы тому, что сумел пробить маленькую брешь в обычно неколебимом самообладании стройной голубоглазой красавицы, но сейчас было не до того.

– Слышали, что я сказал Элу и Гасу? – спросил он, и она кивнула, не выказав обычного недовольства, какое вызывала у нее принятая на станции неуставная манера общения. – Вот и хорошо. Потому что это вам придется показывать зубы, если эти самые капитаны впадут в панику и откажутся выполнять приказы. Справитесь?

– Так точно, адмирал! – ответила Карлуччи.

Единственная из присутствующих, она четко отсалютовала, и Мишель – неожиданно для себя – непроизвольно козырнул в ответ. Хотя, увы, далеко не с таким шиком.

Сделав поворот кругом, лейтенант направилась к выходу быстрым шагом, который, Рено твердо знал это, превратится в бег, едва она скроется из виду. Ну что ж, тут-то все будет сделано как надо. Традицию расквартировывать на АКС вооруженный отряд поддержки начала Хонор Харрингтон, двенадцать лет назад выделившая станции два бота для поддержания порядка и борьбы с контрабандистами. Теперь в распоряжении АКС имелось двенадцать ботов, а их персонал составляли бойцы Королевского корпуса морской пехоты. Разумеется, две импульсные пушки и один-единственный лазер, составлявшие бортовое вооружение каждого бота, ничего не стоили в сравнении с боевым оснащением настоящих военных кораблей, но их было вполне достаточно, чтобы призвать к порядку невооруженных и не прикрытых энергетической броней «купцов». И Рено ничуть не сомневался в том, что в случае необходимости Синтия и ее бойцы, не колеблясь, пустят оружие в ход.

Ему оставалось надеяться, что это понимают и капитаны торговых судов.

Красному вице-адмиралу Сайласу Маркхэму удавалось удерживать себя в кресле бота лишь усилием воли. Еще одиннадцать минут назад он сидел в своем кабинете на борту «Золотой Медузы-1», сравнительно новой орбитальной жилой секции станции «Василиск», погрузившись с головой в рутинную бумажную работу и ощущая ставшее уже привычным раздражение, вызванное очередным уведомлением о сокращении его пикета. Не то чтобы он не понимал, чем руководствуется командование. Нет, черт возьми, он даже соглашался с их резонами, но легче от этого не остановилось. Мало радости носить вице-адмиральские нашивки и занимать вице-адмиральскую должность, если в твоем распоряжении силы, которыми не поставили бы командовать даже контр-адмирала, если бы они были расположены где угодно кроме терминала Мантикорской сети.

Однако он не мог отрицать того, что, хотя зоной его ответственности и являлся важнейший транспортный терминал, находился он в глубоком тылу, и хевы уже десять лет не посылали в окрестности Василиска даже разведывательные корабли. К тому же, случись немыслимое и вздумай Народный флот вторгнуться в систему, туннель позволял перебросить в нее весь мантикорский флот метрополии. Какой смысл в таких обстоятельствах держать у Василиска мощный пикет?

Как оказалось, смысл был. А хевам, видимо, давно не напоминали о том, что они робкие, безынициативные и настроенные исключительно на оборону. И хевы – надо же такому случиться – об этом забыли! Считалось, что Мантикора обладает такой же монополией на наступательную стратегию, как преисподняя – на серу, и на этом основании силы Маркхэма сокращались и сокращались. Ну а благодушные заверения Адмиралтейства относительно возможности переброски в систему сил флота метрополии являлись, разумеется, сущим вздором. Туннельный переход с орбиты Мантикоры к терминалу «Василиск» даже у линейного крейсера занимал девятнадцать часов, а у супердредноута, пусть и с новейшими компенсаторами, целых двадцать два. Само перемещение по туннелю осуществлялось в считанные секунды, но кораблям требовалось сначала добраться до терминала на Мантикоре и, соблюдая очередность, войти в туннель. Но и вынырнув на станции «Василиск», военные корабли оказались бы в двадцати двух – двадцати четырех часах лёту от Медузы. Из чего следовало, что на скорое прибытие подкреплений рассчитывать не приходится. В лучшем случае они могли прибыть через сорок один час – в то время как противник находился в двух часах пути.

Адмиральский бот выжимал всю возможную скорость, старясь догнать корабль ее величества «Король Вильям». Флагман пикета, который команда любовно называла «Билли-бой», не наращивал ускорение, чтобы дать суденышку возможность уравнять с ним скорости и пришвартоваться. Бот, совершая маневр сближения, завалился на левый борт, и у вице-адмирала скрутило узлом желудок. Возможно, из-за качки, а возможно, из-за того что он, человек, отнюдь не считавший себя героем, хорошо представлял себе, с чем придется столкнуться «Королю Вильяму» и всем силам обороны системы. Но, даже не будучи героем, Сайлас Маркхэм оставался вице-адмиралом Королевского флота Мантикоры, и встретить противника ему надлежало на борту флагманского корабля, а не в каком-то дурацком кабинете, в нескольких световых минутах от поля битвы.

Причальные лучи супердредноута, легко захватив бот, переместили его в ярко освещенную пещеру шлюпочной палубы, и Маркхэм встал. Это, разумеется, являлось вопиющим нарушением правил, предписывавших пассажиру не покидать кресла и не расстегивать ремней безопасности до завершения швартовки, но Сайлас торопился… и, будучи старшим по званию и должности, мог не опасаться замечаний.

Хмыкнув при этой мысли, вице-адмирал прильнул к иллюминатору. Его взгляд остановился на украшавшей наружный фасад швартовой галереи корабельной эмблеме. Губы его скривились. Эмблема представляла собой копию личной печати короля Вильяма Первого, имя которого носил флагман, и Маркхэм уже не в первый раз мысленно задал себе вопрос: как относится команда «Билли-боя» к тому факту, что человек, имя которого носит их корабль, был убит террористом-психопатом?

Право же, не самый актуальный из вопросов.

– Они двинулись навстречу, гражданин адмирал, – объявил гражданин коммандер Макинтош, и Жискар, прервав поднятием руки доклад Джулии Лапиш, повернулся к операционисту флота.

– Сколько их?

– Ну, они еще слишком далеко, чтобы мы могли получить точные данные, однако в любом случае – и по числу корпусов, и по тоннажу – их меньше, чем предполагалось. По первым прикидкам, речь может идти о шести или восьми кораблях стены и пока неопределенном количестве линейных крейсеров. Они направляются в нашу сторону с ускорением примерно триста g.