«Валленштейн» находился несколько дальше и был частично прикрыт корпусом «Хачимана», тяжелого крейсера класса «Марс», который пострадал от взрыва сильнее, чем «Фарнезе». Тот факт, что корпус корабля уцелел, можно было считать выдающейся заслугой проектировщиков и строителей, однако экипаж это не спасло. Крейсер превратился в мертвый, пробитый во многих местах и выжженный изнутри каркас, а поскольку никто на борту не был готов к такому повороту событий и не успел облачиться в скафандры, две трети экипажа погибли мгновенно, а половина уцелевших получила такую дозу радиации, что спасти их не смогли бы все чудеса современной медицины.

Правда, своей гибелью крейсер спас «Валленштейна» от судьбы «Фарнезе». Тот получил лишь легкие повреждения, а остальные линейные крейсера: «Кутузов», «МакАртур» и «Барбаросса», – находились на значительном расстоянии от «Аттилы» и остались практически невредимыми. Слава богу, их капитанам достало ума не совершить ни одного действия, которое могло бы спровоцировать стрельбу.

Остальные суда конвоя остались за пределами радиуса взрыва, и Янг с окрашенным горечью восхищением отметила: базу «Харон» захватили настоящие профессионалы. Они разместили военные и транспортные корабли на разных орбитах, предвидя возможность подобного развития событий: окажись «Дальнобойщики» рядом с погибшим кораблем, взрыв, только потрепавший «Фарнезе», их бы просто выпотрошил. Что же до легких крейсеров прикрытия, то «Сабинянка» осталась практически целой и невредимой, а вот «Морскому Коньку» повезло меньше. Внутренних повреждений корабль получил не так много, но лишился всего смонтированного на корпусе вооружения и сенсорного оборудования, а заодно и половины импеллерного кольца, включая два альфа-узла.

Спустя несколько минут, которые потребовались, чтобы рассеялось энергетическое эхо взрыва, лазерный луч снова вызвал «Фарнезе» на связь, и бледный как смерть Торнгрейв в ужасе уставился на женщину, только что отправившую в небытие четыре тысячи его подчиненных.

– Я сожалею о случившемся, – спокойно сказала она, – однако если еще какой-то корабль проявит неповиновение, я не колеблясь повторю те же действия. И буду повторять столько раз, сколько потребуется. Вам это понятно, гражданин генерал?

Торнгрейв попытался что-то сказать, во всяком случае, зашевелил губами, но не смог вытолкнуть из себя ни слова. Рэйчел Янг бросила на него быстрый взгляд – генерал был похож на выброшенную на песок рыбу – и решительно нажала переключатель, переадресовав разговор с базой «Харон» с коммуникатора генерала на свой.

– Говорит гражданка коммодор Янг, – спокойно принесла она, зная, что на планетарном командном пункте сейчас видят ее лицо. – Адмирал Харрингтон, ваши требования приняты и будут неукоснительно выполнены. Однако в настоящий момент, в результате недавних событий, связь между кораблями конвоя нарушена, и я прошу дать нам немного времени на ее восстановление. Тогда я смогу передать всем кораблям свой приказ и гарантировать его выполнение.

– Хорошо, гражданка коммодор, – незамедлительно ответила Хонор. – Даю вам пять минут: прикажите всем капитанам приготовиться к приему абордажных команд. Предупреждаю, мои люди прибудут в боевой броне, с тяжелым оружием и любая – подчеркиваю, любая! – попытка сопротивления будет подавляться немедленно и беспощадно.

– Я поняла, – выдавила Янг сквозь стиснутые зубы.

– Постарайтесь, чтобы это поняли и ваши люди, гражданка коммодор, – сказала Харрингтон. – Дело в том, что многие из тех, кто десантируется на ваши корабли, провели на Аиде долгие годы, а то и десятилетия. У меня есть основания полагать, что они не только не остановятся перед убийством любого, кто попытается преградить им дорогу, но втайне мечтают о такой возможности.

– Я поняла, – повторила Янг.

– Хорошо, – сказала Хонор, и правый уголок рта обнажил зубы в некоем подобии улыбки. – И вот еще что, гражданка коммодор: потрудитесь проинформировать ваших капитанов о том, что любая попытка вывести корабли из строя, включая физическое повреждение корпусов, уничтожение компьютерных сетей, минирование и все тому подобное, будет расценена как сопротивление. Ваши корабли являются призовыми, а прежде они принадлежали Госбезопасности. В свете того, что вытворяли сотрудники БГБ с пленными на этой планете, ни они, ни ваш персонал не вправе рассчитывать на защиту, гарантируемую Денебскими соглашениями. Настоятельно рекомендую иметь это в виду.

Адмирал Харрингтон ни разу не повысила голос. Она говорила обыденно, без нажима, но с таким ледяным спокойствием, что коммодора Янг, молчаливо кивавшую после каждой ее фразы, невольно пробирала дрожь.

– Все готово, миледи! – четко, официальным тоном доложила по коммуникатору капитан Гонсальвес.

В течение сорока восьми часов весь персонал трудился не покладая рук. И наконец настал долгожданный миг.

– Очень хорошо, капитан, – столь же формально ответила Харрингтон. – Отбытие разрешаю.

Голос ее потеплел, и она тихонько добавила:

– Счастливого пути, Синтия!

– Спасибо! – Гонсальвес удалось улыбнуться. – Встретимся у звезды Тревора, мэм. Не опаздывайте.

Она отключила связь. Хонор, вновь повернувшись к главной голосфере своего нового флагманского корабля, наблюдала за тем, как тяжелые транспорты, эскортируемые одним-единственным военным кораблем, набирая скорость, устремляются с орбиты Аида по направлению к гипергранице. На этих судах им удалось разместить двести восемьдесят шесть тысяч человек – даже больше, чем позволяли надеяться самые оптимистические расчеты Фрица Монтойи. Пассажирские и грузовые трюмы были забиты битком, однако ресурсов бортовых систем жизнеобеспечения в сочетании с возможностями объединенных с ними в единую сеть устройств малых судов, облепивших транспорты, должно было хватить, чтобы благополучно доставить людей к месту назначения.