Протянутая рука медленно двигалась над пузырьками, как ворот над перекрестком восемнадцати дорог.

А потом, резко потяжелев, упала.

Как только холодные стеклянные грани врезались в ладонь, наваждение исчезло. Разомкнулись и клещи на плечах.

– Молодец, – в нос прохрипел Альк, отступая назад. – Прячь, ворюга.

– Рысь! Да отпусти ж его наконец. – Жар еле выковырял пузырек из судорожно стиснутого кулачка. Девушка изумленно заморгала, уставилась на проплешину в ряду. Седьмой слева. Никогда бы не подумала. – Уходим?

– Погоди щепочку. – Саврянин вернулся к кровати, встал на нее одной ногой и принялся отцеплять мечи.

– Что ты делаешь?! – перепугалась Рыска.

– Компенсация за моральный ущерб, – злорадно прошипел Альк. – И возвращение украденных реликвий на историческую родину, если тебе так будет понятнее.

– Но мы же не собирались ничего брать! Наместник заметит!

– Плевать. И так уже слишком много ошибок допустили.

– Каких?!

– Хозяйское внимание привлекли. Мудрец нас узнал. Ковер закапали.

– Чего?

Рыска попыталась рассмотреть темноту под ногами, но тут белокосый вернулся, и девушка с ужасом заметила у него под носом черные «усы».

– Ой, Альк…

– Мы это сделали. Остальное – неважно. – Саврянин протянул более длинный меч Жару. – Спрячь под рясу.

Сам Альк приподнял камзол сзади и засунул второй клинок вдоль хребта, острием вверх. Притянул рукоять поясом.

– Кончик у шеи торчит, – заметил вор.

Саврянин молча поднял воротник. Клинок лежал в желобке между мышцами прочно и удобно, как в ножнах, почти не сковывая движений. Только осанка у Алька стала еще прямее, чем у Рыски в корсете.

– Как меч проглотил, – хихикнул Жар.

– Идем. – Белокосый осторожно отодвинул засов. Девушке показалось, что он заколебался, прежде чем шагнуть в темноту, – но лишь на миг.

В коридоре по-прежнему было пусто и тихо, только умиротворяюще доносилась снизу музыка. На нее хотелось бежать, как из страшного дремучего леса к желтеющим вдали огонькам. Но кто знает – веска это, светящиеся гнилушки или волчьи глаза?

Когда воры спустились с лестницы и Рыске начало казаться, что самое страшное позади (трясти ее почему-то стало еще сильнее), Жар внезапно свернул не налево, а направо, пояснив:

– Будем выходить через кухню, сразу во двор.

– А там стражи нет?

– Скорей всего есть.

– Тогда какая разница? – не поняла Рыска.

– Увидишь.

Найти кухонную дверь оказалось проще простого. За ней словно бой шел: звон, крики, беготня, треск, запах чада. Она была заперта – с этой стороны, на большой амбарный замок, что вызвало у Жара ехидный смешок: никто не ожидал, что воры будут не заходить тут, а выходить. Еще и ключ рядышком висел, на вбитом в косяк гвозде.

Чужаков заметили далеко не сразу. Хотя те вовсе не пытались прошмыгнуть за спинами суетящихся слуг, а, закрыв дверь, принялись с важным видом расхаживать между жаровнями, заглядывая в котлы и под крышки шкварчащих сковородок.

– Что господам угодно? – наконец спохватился главный кухарь, не переставая помешивать утробно булькающее варево, выглядевшее так, будто его один раз уже съели. Пахло, впрочем, вкусно.

– Господин Шарак попросил меня помочь в розысках негодяя, оскорбившего его гостий. – Альк опустил правую руку, «прикрывая» ладонью отсутствующую крысу. – Он подозревает, что это кто-то из кухонных слуг.

– Что вы, господин путник! – обиженно выпятил немаленький живот кухарь, успевший получить нагоняй и от хозяина замка. – Да я сам готов придушить мерзавца, осквернившего мое искусство!

– Пресветлая Богиня осуждает лжецов, – мягко упрекнул Жар.

Возмущенный до глубины души (или, по меньшей мере, желудка) пузач поспешил осенить лоб Хольгиным знаком. Варево мигом засосало выпущенную ложку, и кухарь с причитаниями заскакал вокруг котла, пока помощник спешно искал ему новую.

– Что ж, – громко сказал Альк, – давайте теперь осмотрим двор.

И уверенно направился к двери, возле которой стояли аж два стражника. Обмершая Рыска судорожно вцепилась Жару в рукав, но между охраной у главного и заднего выхода действительно была разница. Этим вменялось следить, чтобы слуги не вынесли из замка половину снеди, под выдуманными предлогами бегая во двор и пряча добычу в укромных уголках. Бегать-то пускали, но тщательно обшаривали.

При виде путника, мольца и благородной дамы стражники растерялись не меньше кухаря.

– Кто-нибудь чужой через эту дверь заходил? – грозно спросил Альк, захватывая инициативу.

– Нет, господин путник, – залебезили тсецы, подмятые командным тоном саврянина.

– А сами не отлучались? – продолжал допрос белокосый, буравя их подозрительным взглядом.

– Только по очереди, господин путник!

– Хм… – многозначительно уронил Альк и, небрежным жестом велев страже расступиться, вышел во двор. Жар с Рыской поспешили следом. – В замок после начала приема кто-нибудь въезжал? – Саврянин, прищурившись, поглядел на ворота. Там ярко горели факелы и тоже стояла охрана.