Следом за повешенными в провал спрыгнул обескураженный палач, ухватил конец свисающей с Рыскиной шеи веревки. Причина ее возмутительного поведения обнаружилась сразу.

– Вот твари!

Веревка оборвалась у самой балки – в месте, где никто бы не подумал проверять (обычно у самой шеи на прочность дергают), зато незаметно подгрызть удобнее всего.

– Я же ее лучину назад завязывал! – не укладывалось в голове у палача. – И не отходил никуда!

Отходить-то не отходил, но и неотвязно не пялился. А вытянувшейся в струнку крысе ничего не стоит взбежать по потемневшему, цвета ее шерсти столбу.

В дырку спрыгнул глашатай. Вид у него был испуганный, шапка куда-то исчезла.

– Ты чего, ополоумел?! – напустился он на палача. – Гнилье подвязал, а казенные деньги пропил?

– Глянь! – Тот ткнул глашатаю в нос размахренным концом. – Новенькая, салом смазанная! Тьфу, видать, крыса на него и польстилась…

– Я тебя самого сейчас крысам скормлю! Слышишь, чего люди орут?!

Жар с Рыской наконец отдышались и тоже прислушались.

– Свободу невинным! Свободу! – ревела толпа. – Хольга-заступница свою волю сообщила! Чудо великое явила!

– Наместник – душегубец! – тонко взвизгнул кто-то, но его не поддержали. Хольга Хольгой, а наместник наместником.

– Чудо, мать его… – прохрипел вор, пытаясь поддеть подбородком петлю. – К Сашию такие чудеса, я уже одной ногой на небесную Дорогу ступил, а сейчас по новой…

Но палач не спешил заново подвязывать веревку. И даже назад лезть не торопился.

– Свободу-у-у! – продолжали неистовствовать люди, так напирая на помост со всех сторон, что аж доски похрустывали. Потом раздался гулкий удар, за ним еще парочка. К дыре подкатился и упал булыжник из мостовой, глашатай еле отпрыгнуть успел.

Стражники растерялись. Их было всего четверо, никто ж не ожидал от обычной казни такого безобразия. К тому же Рыска слишком хорошо думала о бесстрашии стражей закона – еще немного, и они посыпались в дыру, как спелые груши.

– А ну живо вылазьте и проваливайте!

Не успела Рыска понять, чего от нее хотят, как ее с двух сторон ухватили за локти и вышвырнули обратно на помост. Жар выскочил сам, едва веревка с рук спала. Поддержал пошатнувшуюся подругу, оглянулся. Из провала на них мрачно глядели пять с половиной пар глаз. «Мы, пожалуй, тут пока посидим», – читалось в них.

Толпа взревела так, что повешенные чуть не оглохли. Людей на площади было намного больше, чем когда на Рыску надели мешок, и они продолжали прибывать – весть о чудесном спасении быстро разносилась по городу.

– Что им надо?! – ошарашенно пролепетала девушка, цепляясь за друга. Кто и когда успел ее развязать, она даже не заметила.

– Какая разница?! Валим отсюда, покуда страже подкрепление не подоспело!

– А они нас выпустят?

Толпа действительно так облепила помост, что убегать можно было разве что по головам.

– Предсказание! Предсказание! – теперь уже орали люди, не сводя с друзей горящих глаз. – Хольгина воля! Слушайте, слушайте все!

– Кажется, они хотят, чтобы ты им что-то предсказала, – смекалисто шепнул Жар, наклонившись к Рыскиному уху. Мгновенно подстраиваться к ситуации вору было не впервой – работа такая.

– Я?! – в ужасе оглянулась та на друга.

– Ну ты же у нас видунья.

– Так ведь не вещунья!

– Какая разница?! – проникновенно зашипел вор, борясь с кхеканьем – шея припухла и все еще болела. – Ты баба… тьфу, женщина, тебе больше поверят, что твоими устами Хольга говорит! Сочини по-быстрому сказочку какую-нибудь!

– Я не могу! Мне плохо! Я, кажется, сейчас вообще упаду…

– Держись! – Жар обнял ее еще крепче. – Вспомни, как ты на таком же помосте вчера выступала! Все то же самое! У тебя ж была вещунья в байке про дерево, батраки вечно в лежку лежали, когда ты ее изображала. Вот и давай!

– Ничего не то же… – отчаянно пробормотала Рыска, озираясь. Толпа напоминала огромного пестрого паука с телом-площадью и лапками-улицами, нетерпеливо шевелящегося в предвкушении добычи. Сейчас не дождется представления, бросится и схарчит…

И вдруг – то ли усталость была тому виной, то ли все пережитое – на девушку накатило вчерашнее ощущение власти над толпой. Смотрите на меня? Ждете? Ну так получите, сейчас я заставлю вас то плакать, то смеяться!

– Внемлите мне, люди!

Жар почувствовал, что подруга навалилась на него еще больше, но голос у нее, напротив, окреп, разом заткнув прочие глотки.

– Грядет время великих испытаний! Прилетят к вам четыре могучих ветра – с запада, юга, востока и севера – и принесут с собой тучи белые, черные и пестрые, с дождем, грозой, ураганом и градом…