— И сколько он на этой «Смерти» заработает? И на собственных записках? Детектив в детективе. Ловко! Так сколько?

— Что я, коммерсант? Понятия не имею!

— А на остальные книги Клишина у Демина гоже есть договора на эксклюзивное право публикации?

— Похоже, что да. Писатель завещал свое творчество человеку, который прославит его имя.

— Что ж. Я с самого начала это знал, — пожал плечами Алексей. — Конец романа. Я имею в виду роман Павла Андреевича Клишина «Смерть на даче».

— Кстати, мы нашли приятеля Клишина, того фотографа.

— Голубого?

— Ну да. Он до сих пор страдает, безумная, говорит, была любовь. Если бы, говорит, знал, для чего ему нужна ампула с ядом, ни за что не отдал бы.

— А это та ампула?

— Ну да. Там капелька белой краски на донышке, фотограф ее случайно поставил на свежевыкрашенный подоконник. У себя дома.

— А та, что для Аллы знакомый химик доставал?

— Про ту ампулу ничего не ведомо.

— Куда же такая ценная вещь делась? Ты же говорил, что на ней маркировка того химико-фармацевтического комбината, с которого получала продукцию лаборатория знакомого Гончаровой.

— Ты думаешь, так много комбинатов в Москву свою продукцию поставляют? По пальцам пересчитать. Ну ошиблись. Я заглянул к химику, сверил маркировку и показал ампулу, он подтвердил, что не та.

— А сразу нельзя было это сделать?

— Сразу мы разрабатывали версию о том, что к убийству Клишина причастна Алла Константиновна Гончарова, за это ее и убрали, — сердито сказал Михин.

— И за что же ее убрали? Теперь? Согласно новой версии?

— Знаешь, я не хотел тебе говорить… У нее в сумочке нашли какие-то таблетки, они были рассыпаны в кармашке, без всякой упаковки. Химический анализ показал, что это желудочные средства. Гончарова страдала гастритом и часто принимала препараты от изжоги и болей. Возможно, съела что-нибудь жареное, либо печеное в пиццерии, ее скрутило, и Алла Константиновна что-то приняла. А среди желудочных таблеток оказалось снотворное, она про это забыла, и…

— Чего же у нее таблетки были без пузырька?

— Ну, эти женщины такие рассеянные, сам знаешь.

— С Аллой Константиновной я был знаком, — усмехнулся Алексей. — Она не была рассеянным человеком. Напротив.

— Может, она после смерти Клишина так расстроилась? Что стала рассеянной. А потом ее подозревали в убийстве. С племянницей поругалась. Нервы, знаешь ли. Думала о другом, и по рассеянности приняла вместе с но-шпой таблетку снотворного.

— Откуда ты знаешь, что поругалась?

— Демин все рассказывал. Говорил, что Алла очень нервничала последнее время, плохо спала.

— А кто тогда к Гончарову приходил?

— Да никто к нему не приходил. Мало ли отчего с человеком может случиться инфаркт? Сердце-то у него было слабое! К телефону он шел. В прихожую.

— Почему из кухни не позвонил? Там параллельный аппарат.

— Ну что ты привязался! Все доканываешься? Почему да почему! Кому и что ты пытаешься доказать? Себе? Ну ошибся. С кем не бывает.

— Но Демин там был? У Кяишина? — продолжал настаивать Алексей.

— Да, Демин там был.

— Вот видишь!

— И Вера Валентиновна была.

— Что она показала?

— Что случайно увидела у Демина на столе рукопись «Смерти». Когда приезжала разговаривать об отсрочке долга. Прочитала выборочно несколько страниц и заглянула в конец. Испугалась.

— Чего? За племянника? — с откровенной иронией спросил Алексей: — И помчалась к нему.

— Ну, она и не скрывает, что знала про то, что Павел написал завещание в пользу своего внебрачного сына. Они, кстати, с Любовью Николаевной знакомы. И в хороших отношениях.

— Вот как? Чего только не бывает!

— Любовь Николаевна, кстати, сразу сказала Клишину, что ее семья такого наследства не примет, будет скандал, да и самой неохота ходить по судам. Но Паша, мол, уперся так, что не сдвинешь.

— Что ж… Если Вера Валентиновна начнет отдавать долги, дача все равно отойдет к Демину, зачем же лишняя нервотрепка. А Любовь Николаевна не знала случайно, как погибли Па-шины родители? Ты бы спросил.

— Хватит иронизировать, — сердито сказал Михин. — Не усложняй жизнь себе и мне. Короче, когда Вера Валентиновна догадалась, что племянник собирается покончить жизнь самоубийством, она решила изъять завещание, в чем и призналась.

— И когда она приехала на дачу?

— В половине девятого. Павел ходил звонить, потом был на участке, прогуливался, ждал гостей, а она шарила в комнате. Пока нашла бумаги, полчаса прошло, приехала Люба, Вера Валентиновна спряталась на втором этаже, потом приехала Алла и поднялась в спальню наверху. Тетка Клишина была в комнате, смежной со спальней, и оттуда слышала, как звонила его любовница. Все сходится.

— И когда же она уехала?

— Когда Павел вышел встречать Гончарова. Вера Валентиновна тоже смогла, наконец, выбраться из дома. Через черный ход.