— Однако отец Августин приписывал ей выдающиеся духовные достоинства, — заметил я. — Ведь он бы не сделал этого, если бы считал ее колдуньей?

— Сын мой, отец Августин был не без греха, — отвечал мой патрон, начиная проявлять нетерпение. — Разве он когда-либо наставлял вас о методах и отличительных признаках колдунов?

— Нет, отец мой.

— Нет. Тогда, наверное, он был не более вашего сведущ по этой части, хотя, без сомнения, образован в других вопросах. И помните, что теперь он мертв. Мы должны продолжать без него.

Поднявшись, Пьер Жюльен показал, что наша беседа окончена; еще он упомянул, что, в доказательство своего раскаяния, мне следует повторно допросить Бруну д'Агилар с применением методов, которые он сам мне указал.

— Вы можете заняться этим до вечерней службы, если хотите, — прибавил он. — Сейчас я очень занят, и Дюран мне пока не понадобится.

— Да, отец мой, — кротко согласился я. — А что касается нотариев…

— Я приму решение через день или два, — перебил он. — Конечно, если Раймон Донат не объявится, нужно будет назначить другого нотария.

Поклонившись, я посторонился, чтобы он мог пройти в дверь впереди меня. Хотя я сохранял серьезное выражение, в сердце своем я ликовал, ибо мне казалось, что расследование по письму епископа Жака Фурнье он оставил в моих руках.

А если так, у меня имелась отличная возможность оградить Вавилонию от его обвинительного взора. Были все причины полагать, что он так никогда и не узнает о ее существовании.

Но, к несчастью, я недооценивал его сообразительность и его жажду власти. Вскоре после его возвращения в скрипторий я, сидя за столом, услышал, как он зовет меня по имени своим тонким пронзительным голосом.

— Бернар! — кричал он. — Брат Бернар!

Как и подобает верному слуге, я поспешил на его зов и застал его сидящим на полу возле открытого сундука среди реестров.

— Мне только что пришло в голову, — сказал он. — Отец Августин погиб, когда ехал навестить каких-то женщин возле Кассера. Вы назвали их «благочестивыми». Не так ли?

— Да, отец мой, — отвечал я, и сердце мое упало.

— Вы посещали этих женщин, когда были в Кассера?

— Да, отец мой.

— Если ли среди них молодые и красивые?

— Отец мой, — сказал я шутливо, хотя ощущал себя иссякшим, как воды Нимрима, — монаху вроде меня все женщины кажутся молодыми и красивыми.

Пьер Жюльен нахмурился.

— Подобные замечания недостойны вас, — резко заявил он. — Я повторяю свой вопрос: есть ли среди них молодые и красивые?

— Отец мой, я всерьез. Что кажется красивым одному, то может показаться некрасивым другому.

— Тогда есть ли среди них молодые? — настаивал он, и я знал, что должен ответить, ибо он начинал терять терпение.

— Я бы не назвал ни одну из них молодой, — уклончиво отвечал я. — Они все зрелые женщины.

— Опишите их мне.

И я сделал, как он просил, начав с Виталии. Хотя я из осторожности старался не увлекаться, описывая безупречные черты Иоанны или ангельское личико Вавилонии, мое сдержанное effictio каждой из женщин там не менее заинтересовало Пьера Жюльена. Если бы только я мог солгать! Но поступить так означало бы подвергнуть их серьезной опасности — очень серьезной опасности.

— Не обнаруживали ли эти женщины каких-либо необычных свойств? — спросил он. — Может быть, произносили нечестивые речи или проявляли дерзость в поведении?

— Нет, отец мой, вовсе нет, — сказал я, надеясь, что ни один из солдат не упомянул странного припадка Вавилонии.

— Усердные ли они прихожанки?

— Да, когда позволяет здоровье. Они живут довольно далеко от деревни.

— Но местный кюре регулярно посещает их? Каждый день? — Поскольку я задумался, он продолжал: — Если же нет, брат, то я бы счел такое положение нежелательным. Женщины не должны жить вместе без мужчин, если только они не предмет постоянной заботы священника или монаха.

— О, я знаю.

— Женщинам нельзя доверять в противном случае. Они легко сбиваются с пути истинного.

— Конечно. Отца Августина беспокоила эта же самая проблема. Он ездил туда с целью убедить их вступить в общину терциариев.

— Мне это не нравится, — объявил Пьер Жюльен. — Зачем им жить в таком уединенном месте? От чего они скрываются?

— Ни от чего, отец мой, они просто желают служить Господу.

— Тогда им следует поступить в монастырь. Нет, это чрезвычайно подозрительно. Они находились поблизости, когда погиб отец Августин, они живут, как бегинки, которых осудил его святейшество Папа Римский, — вы знали об этом? — и одна из них, вполне вероятно, колдунья. При подобных обстоятельствах, я думаю, их нужно вызвать на допрос.