Он вытер кровь с лица и посмотрел через всю приемную на меня. Взгляд был измученным и усталым.

Лилиан пустила разряд через Циско три раза, четвертый, но пронзительный сигнал тревоги не смолкал. Плоская кардиограмма. Я не слышала, как открылась дверь, но вошел Ричард, так тяжело опираясь на Джемиля, одного из своих телохранителей, что его почти несли. Джемиль поставил его возле каталки, и они закрыли от меня, что происходит.

Черри натирала мне вену, держа в другой руке иглу от капельницы. Я отвернулась. Сила Ричарда обдала кожу будто жаром. Натэниел задрожал — через руку передалось. Я посмотрела — он весь покрылся гусиной кожей.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Все мы чувствуем, — ответила Черри, и игла вошла мне в руку. Я стиснула руку Натэниела, все так же глядя в широкую спину Ричарда.

Мика подошел и встал около моей каталки в изголовье. Кровь с лица он почти стер, но в глазах читалось поражение. Будь у меня лишняя рука, я бы ему ее протянула. Он приложился щекой к моей макушке — лучшее, что мы могли сейчас сделать.

Джемиль шагнул прочь от Ричарда, тот остался полулежать поперек каталки. А тело самого Джемиля взорвалось: только что он стоял перед нами, высокий, красивый и темнокожий — и вдруг превратился в черношкурого вервольфа, который меня однажды спас. Лилиан рухнула на пол, извиваясь и дергаясь, вдруг покрываясь серым мехом. Ставшее крысиным лицо она обернула вверх к каталке. Прочие сестры и доктора отошли подальше. Ричард пытался вызвать зверя в Циско, пытался помочь ему исцелиться, форсируя превращение. Но тревога продолжала завывать, сообщая, что сердце Циско не бьется.

Ричард вцепился одной рукой в каталку, другой в Циско. Сила его разошлась по всему помещению, будто кто-то забыл закрыть невидимый кран с горячей водой и она заливала комнату. Мика встал, приложил мне к голове ладонь. Я почувствовала, как ожила рывком его сила, как он выбросил ее вокруг нас четверых щитом, закрывая нас от силы Ричарда. В обычной ситуации Мика мог бы защитить леопардов, но мои связи с Ричардом слишком сильны.

Однако сегодня получилось. Сегодня Мика держал меня в спокойствии своей силы, вместе с Натэниелом и Черри.

Ричард закричал — долгим, громким, мучительным криком. Рухнул на колени, все еще цепляясь за руку Циско, и рука эта болталась безжизненная, мертвая. У Ричарда прошла по спине рябь, будто какой-то великан рукой толкал его изнутри. Он запрокинул голову и снова завопил, но не успело еще затихнуть эхо, как вопль перешел в завывание. Изнутри тела Ричарда полез мех — как будто человеческая плоть была льдом, и он тает, открывая мех и мышцы. Человеческий облик перетекал в волка размером с пони. Никогда я еще не видела его полностью в виде волка — всегда половина на половину. Волк закинул голову к потолку и завыл, долго и печально. Голова размером с половину моего туловища обернулась ко мне, и глаза у нее были волчьи, янтарные и чужие, но взгляд был взглядом человека. Слишком сильное было понимание потери, лежащей сейчас на каталке.

Кто-то из белых халатов стал отключать аппараты. Смолк сигнал тревоги, и стало тихо, как в склепе, только у меня еще в правом ухе звенело.

Потом задвигались все. Врачи и сестры стали отсоединять шланги от тела Циско. Он лежал на спине, с закрытыми глазами. Раньше через рану на горле виден был позвоночник, теперь кость была закрыта. Рана начала было заживать, но недостаточно быстро.

Джемиль встал на волосатые ноги, положил на спину волку полуруку-полулапу и голосом, похожим на рычание, сказал:

— Пойдем есть.

Кто-то из врачей помог встать Лилиан. Она была ошарашена сильнее Джемиля — наверное, никто не вызывал ее зверя из ее же человечьего облика. А Джемиль не раз попадался Ричарду под горячую руку.

— Пойдем с нами, Лилиан, — сказал он, не очень четко произнося волчьей мордой звук «л».

Она кивнула и приняла предложенную руку. Брюнет, который отключил сигнал тревоги, сказал:

— Остальными пациентами мы займемся, Лилиан.

Они втроем вышли, оставив всех прочих прибирать.

— Отчего он умер? — спросила я.

— Кровь уходила быстрее, чем восстанавливалось тело, — ответила мне Черри.

— Я видала, как вы от худшего оправлялись.

— Слишком много вожаков ты видела, Анита, — сказала Черри. — Не все мы исцеляемся так, как Мика и Ричард.

Она поставила флакон на штатив капельницы и тронула колесико, чтобы начать вливание.

— Погоди. Это штука меня отключит? — спросила я.

— Да.

— Тогда я сперва должна позвонить.

— Так тебе сейчас не очень больно? — спросила она, но так, будто знала ответ.

— Пока нет. Ноет, но это еще не настоящая боль.

— Будет болеть. И тогда ты захочешь болеутоляющего.

Я кивнула, проглотила слюну, кивнула снова.

— Я знаю, но хозяева Соледад все еще где-то там есть. Их нужно убить.

— Сегодня ты вампиров убивать не будешь.

— Я — нет. А Тед Форрестер вполне может.

Услышав имя своего alter ego, Эдуард посмотрел на меня. Его рука лежала на волосах у Питера, будто тот был куда моложе и Эдуард сейчас зашел подоткнуть ему одеяло на ночь.