– Тебе, наверное, страшно переходить в новую школу? – спросила Марси.

– Да, конечно. – Ферн вздохнула. – Энни заканчивает Баррингтон-хай-скул, и мы теперь будем с ней не так-то часто видеться. Для меня все станет по-другому. Мне нетрудно знакомиться с новыми людьми, но начинать что-то всегда непросто.

Марси вспомнила свою школу. Она была небольшой, и в ней в основном учились дети богатых и известных родителей. Попасть в нее «со стороны» было практически невозможно. Все учившиеся здесь дети были разбиты на несколько замкнутых групп, внутри которых и проходило их общение. Проникнуть в группу чужаку, особенно в старших классах, было почти невозможно. Если даже в школу и приходил новый ребенок, он не скоро нащупывал устойчивую почву под ногами.

– И куда вы переезжаете? – поинтересовалась Марси.

– Они переезжают туда, где родился Джейсон Хинк, – чуть ли не простонала Энни, сверкнув своими ярко-синими глазами.

– Это который поет с Кайлом Рэдклифом, – возбужденно добавила Ферн.

– Нам нужно идти. – Энни взяла Ферн под руку и, глядя на Марси, загадочно ухмыльнулась: – Нужно пользоваться моментом, и все такое… Ну, ты нас понимаешь.

Марси улыбнулась в ответ. Да уж, она слишком хорошо понимала, как важно в жизни не упустить своего шанса. Если вся твоя жизнь – сплошная полоса препятствий, взлетов и падений, то приходится к каждому счастливому мгновению относиться как к подарку судьбы.

Войдя утром со свежей газетой в руке на кухню и обнаружив там свою дочь, Сэм был несказанно удивлен. Обычно в столь ранний час он всегда завтракал в одиночестве. Более того, сейчас на столе для него была уже приготовлена тарелка с хлопьями и стакан холодного апельсинового сока.

Сэм не мог бы сказать, что его удивило больше: то, что Ферн была уже на ногах, или то, что она вдруг взяла и приготовила для него завтрак. Разумеется, семь часов утра – это не глубокая ночь. Но все же… И ведь вчера они с Ферн допоздна смотрели кино. Дочь предпочла остаться с ним, а не отправиться куда-нибудь с друзьями. Это несколько настораживало.

Конечно, с одной стороны, Сэм был рад тому, что они с Ферн так здорово проводят время вместе, ведь именно к этому он и стремился, но, с другой стороны, ему хотелось, чтобы дочь побыстрее обзавелась друзьями в Эллвуде.

– Итак, какие планы у нас на сегодня?

– Я иду с Кэмденом в «Две реки», – сказала Ферн. – Но это будет где-то в районе двенадцати. Он встает поздно.

Пальцы Сэма сильнее сжали стакан с соком. Он несколько раз видел этого парня, но до сих пор у него оставались некоторые опасения относительно благонадежности нового знакомого дочери. Слишком не похож был этот Кэмден на тех ребят, с которыми Ферн встречалась в Чикаго. Сэм постоянно задавал себе вопрос, что могло быть общего у его яркой, красивой и талантливой дочери с этим рыжим тощим парнем с мрачным взглядом.

– На почте мне сказали, что Кэмден вовсе не подарок судьбы, – заметил Сэм, поглядывая на Ферн.

Он хотел увидеть, как дочь прореагирует на его слова.

Она поставила стакан с соком на стол и приподняла одну бровь, тонкую как ниточка и красиво изогнутую.

– И кто же это был? Рон? Дик? – насмешливо проговорила Ферн, давая понять отцу, что она думает об информаторах подобного рода. – Знаешь, эти двое утверждают еще, что рок изобрели на радиостанции «Дьявол».

– Понятно, – примирительно сказал Сэм и грустно улыбнулся.

– Вот уж не думала, что ты станешь слушать этих болванов. – Ферн отправила в рот ложку хлопьев. – Тебе следует быть поосторожнее, папочка, а то ты скоро скатишься до общения только с такими вот недоумками, как Рон и Дик, болтающими всякую ерунду, от которой волосы на голове встают дыбом.

– Но мне показалось, что они не такие уж и плохие парни, – сказал Сэм. Он решил, что ему следует встать на защиту своих добровольных помощников. – Хотя я готов признать, что они видят вещи только либо в черном, либо в белом цвете.

– Не понимаю, что они имеют против Кэма. – Ферн пожала плечами. – Он не был замечен ни в чем плохом. И у него нет никаких проблем.

Сэм знал, что это правда. Если бы парень имел какие-то проблемы с законом, то он бы об этом знал. За тот месяц, что они прожили в Эллвуде, Сэм успел собрать досье чуть ли не на каждого жителя этого городка. У него все и всегда было под контролем.

Хотя Сэм не сказал дочери, что он на самом деле думал о Роне и Дике, узость и косность их взглядов его беспокоили. То, что в Эллвуде считалось «хорошим», они одобряли, все, что не вписывалось в рамки этого «хорошего», было «плохим». И никаких сомнений по этому поводу у парней не возникало. Но еще более огорчительным было то, что эти мальчишки являлись, так сказать, рупором общественного мнения города.

– А по какой причине Кэм отказался в прошлом году войти в местную баскетбольную команду? – спросил Сэм.

Кэмден был очень высоким и мог бы занять достойное место в баскетбольной команде «Эллвудские тигры». Но Рон сказал, что Кэмден ответил отказом на приглашение войти в команду. И этот отказ был воспринят жителями города как оскорбление, потому что «Эллвудские тигры» являлись местной гордостью.

– Тренировки помешали бы его занятиям музыкой. Кэм играет в Молодежном симфоническом оркестре, – сказала Ферн.