— А потом арестанта отправляют на шахты…

— На шахты, или в тюрьму, или расстреливают — всё зависит от совершенного преступления.

И тут вполне логичная, но пугающая мысль пришла в голову Эвана. Ведь если был арестован его сосед Шокол Эз, то при введение в него "сыворотки правды", он просто не мог не сообщить о том, что Эван расклеивал листовки.

Мэрианна внимательно посмотрела на Эвана и спросила:

— О Шоколе Эзе подумал?

Эван машинально кивнул, а потом вскочил, встал перед Мэрианной, спрашивая:

— Откуда ты знаешь?

— Шоколу Эзу была введена сыворотка правды, и он рассказал, что ты расклеивал листовки.

Эван ошалело оглядывал свою комнатку. Ему казалось, что вот сейчас из тёмных углов выскочат законники, скрутят его. Но, конечно, этого не происходило — уже миллионы километров отделяли его от Нокта.

Мэрианна спросила:

— Тебе интересует, почему тебя взяли в этот полёт?

Эван молча кивнул.

— Всё очень просто. Твои показатели на Гонке были проанализированы, и сделан вывод, что ты выдающийся пилот. Быть может, даже лучший из всех.

— Но ведь…

— Твоё участие в Сопротивлении? Брось! Это ерунда. То что тебя одурачили, и ты расклеивал эти листовки, ещё ничего не значит. Жаль, что тебя изначально направили в сто двадцать седьмой район, и ты попал под плохое влияние.

— Я не попадал под плохое влияние, меня не одурачивали! Я действовал осознанно! Я…

— "Боролся за свободу" — хмыкнула Мэрианна Нэж. — Ну как тебя не одурачивали, если ты знал только одну сторону Сопротивления. Видишь — о жертвах терактах тебе не сообщалось, потому что умные дяденьки и тётеньки просчитали, что потенциального борца это может травмировать, оттолкнуть. Стишки, мечты о свободе, а потом, после листовок, всучили бы тебе в руки взрывчатку, и сказали, куда подложить. И ты, окрылённый романтическим порывом, пошёл бы и подложил. И опять погибли бы невинные люди…

— Но…

— Никаких «но»! Тебе втолковывали о зверских пытках, которые применяют законники, но ты уже знаешь о "сыворотке правды". А вот у Сопротивления нет "сыворотки правды", не удалось её заполучить. Но им нужна информация о рейдах законников, о передвижении тех или иных влиятельных людей. Далеко не всегда им удается внедрить своих людей в наши ряды, и тогда похищают кого-нибудь, у кого можно узнать информацию. Иногда схваченный сразу рассказывает, что знает, но бывает и так, что молчит. В таком случае палачи Сопротивления применяют к нему пытки, иногда очень тяжёлые, страшные… Думаешь, это обман?.. Если хочешь, я покажу тебе нужные файлы…

— Нет, не надо. Я уже насмотрелся сегодня ужасов.

— И сделал какой-нибудь вывод?

— Да. Сопротивление вовсе не такое светлое, как мне представлялось раньше. Быть может, оно не многим лучше вас, законников и правительства. Но если ты ожидаешь, что я полностью встану на вашу сторону, то ты ошибаешься. Я ведь обитал в трущобах, я видел несчастных, нищих людей, которые не живут, а существуют. Я видел рабов в шахтах. Там, среди этих умирающих, замученных, много действительно хороших людей. И все они жертвы твоего замечательного правительства, Мэрианна Нэж. Почему правительство закрывает доступ к другим мирам?..

— Вот, похоже, тот факт, что правительство не позволяет всем желающим покупать аэроциклы и волнует тебя больше всего.

— Пока я жил в Аркополисе, это терзало меня ежедневно. Какое они имеют право ограничивать мою свободу? Так нет же — боятся, что я сбегу, выйду из-под их контроля. А я никогда под их контролем и не был…

— А ты знаешь, что был такой период, когда лицензию на летательный аппарат мог приобрести практически каждый? — спросила Мэрианна.

— Так уж и каждый? Думаю, это просто пропагандистская штучка, чтобы показать, что у них, якобы, есть свобода.

— Нет, Эван, это факт. И множество документов в наших архивах подтверждают это. Приобрести аэроциклы могли даже выходцы из трущоб… Эван, Эван, ведь это ты по себе судишь, как можно использовать аэроцикл: улететь далеко-далеко, жить в тиши, кушать ягоды, грибы, любоваться на небо, и сочинять стишки. Но ведь все люди разные, и в правительстве, и в трущобах. Вот в трущобах одна банда приобрела себе сорок аэроциклов. Ну а оружие у них уже было. Они покинули Нокт — ты бы сказал: они обрели долгожданную независимость, свободу. Так что же они сделали? Они прилетели на один дикий мир, всех мужчин перестреляли, а женщин изнасиловали. Потом перелетели на следующий мир — там всё повторилось. На третьем мире они остановились надолго. Там они и ели и пили, а местных дикарей заставляли работать на себя. Тем дикарям они, наверное, представлялись злобными божествами. Потом мы повязали эту банду, и отправили её в шахты, а главаря расстреляли. Это один пример, а их множество. Например, один торговец летал на окрестные миры, запугивал дикарей, отбирал у них красивые побрякушки, и удачно продавал их в своей Аркопольской лавочке. Мы его тоже вычислили и после суда отправили на шахты. Или, например…

— Хватит примеров, — прервал её Эван. — Те люди, о которых ты говоришь — это преступники. Но ведь не все люди преступники.

— Верно. Но как выявлять — держит человек преступные намерения или нет?

— "Сыворотка правды"…

— Здесь и сыворотка не поможет. Не упасёшься на всех сыворотки, и каждому надо будет задавать сотни наводящих вопросов, чтобы выйти на возможную преступную нить. К тому же у честного человека преступники потом могут отобрать аэроцикл.

— То, что ты говоришь — это правда, но удобная для правительства правда. Это как оправдание запретов на полёты. И все же правительство боится потерять власть, и всё же правительство не может обеспечить должного уровня жизни и образования, чтобы не появлялись такие вот банды.