День был солнечный и безветренный. Солнце светило как в разгар лета. Лесана и Хлопуша давно свернули с большака, но лесная тропа, по которой они ехали, была наезженная и просторная. По обеим сторонам от тропы росли высокие сосны, и воздух был наполнен их животворящим запахом.

– Расскажи мне о своем народе, Лесана, – попросил Хлопуша, мерно покачиваясь в седле.

Девка поправила притороченный к седлу колчан со стрелами и покачала головой.

– Нет.

Хлопуша насупился.

– Отчего ж так?

– Ты не знаешь, кто я и откуда пришла. А если узнаешь, сам упрекнешь меня за то, что я все тебе рассказала.

Хлопуша наморщил лоб.

– Ты говоришь так же мудрено, как мой друг Рамон. Но если его я худо-бедно понимал, то тебя не понимаю вовсе.

Лесана усмехнулась.

– Не понимаешь, и не нужно. Чем меньше ты обо мне знаешь, тем тебе будет спокойнее.

Хлопуша окинул стройную фигурку девушки внимательным взглядом, помолчал, потом сказал:

– У тебя странная посадка.

– Это потому, что я второй раз в жизни сижу на коне, – ответила Лесана.

– Разве такое возможно?

– Возможно. В моей стране нет коней.

– Нет коней! – ахнул Хлопуша. – Как же вы там передвигаетесь?

– Ногами, – просто ответила Лесана.

Пока Хлопуша обдумывал слова девушки, она сняла шапку и тряхнула густыми волосами. А затем подставила лицо яркому солнцу и сказала:

– День сегодня теплый. Не хочешь сполоснуться?

– В реке? – растерянно спросил Хлопуша.

Лесана хмыкнула:

– А где ж еще?

У реки девушка в мгновение ока скинула с себя всю одежду, быстро перевязала волосы ленточкой и зашлепала босыми ногами к воде.

Хлопуша покраснел и кашлянул в огромный кулак, но взгляда не отвел. Девка была стройная, как натянутая струна, загорелая с ног до головы, будто всю жизнь ходила нагишом, с очень тонкой талией и небольшими бедрами. Руки и ноги ее были по-девичьи тонкими, но выглядели очень сильными. На спине у девки Хлопуша увидел неяркий рисунок – что-то вроде переплетенных змей, пытающихся ужалить друг друга.

Ступала Лесана босыми ногами мягко, но стремительно, совсем не боясь наступить на сосновую шишку или иголку, из чего Хлопуша заключил, что там, у себя дома, она часто ходит босиком.

Вода кишела мелкой рыбицей. Чуть в стороне на волнах покачивались голубоватые речные цветы. Зайдя в воду по пояс, Лесана обернулась и задорно крикнула:

– Ну что же ты, здоровяк? Боишься утонуть?

– Нет, – хрипло отозвался Хлопуша. – Но в воду не полезу. Я купался три дня назад.

– Как хочешь, – пожала острыми плечами Лесана. – Там, откуда я родом, мы моемся каждый день. Вода в наших купальнях чистая и прозрачная. И еще – она сверкает, как ваши серебряные монеты.

Лесана отвернулась, сложила вместе ладони и «щучкой» ухнула в воду. Прошла минута, а девушки все не было видно. На середине второй минуты Хлопуша заволновался – не утонула ли? Но тут Лесана вынырнула из воды, размахнулась и швырнула что-то на берег.

– Оглуши ее! – крикнула она и снова скрылась под водой.

Большая щука забила по земле упругим серебристым хвостом. Хлопуша быстро подскочил к рыбе, схватил ее под жабры и ударил головой о комель дерева. Щука затихла.

Вскоре Лесана снова вынырнула из воды и швырнула на берег еще одну рыбу. На этот раз – большущего, размером с три растопыренные Хлопушины ладони, леща.

Еще дважды Лесана ныряла в реку, а когда она наконец выбралась из воды, на берегу лежали четыре рыбины. Две длинные щуки, жирный лещ и здоровенная красноперка.

Лесана, не одеваясь, села на камень, взглянула на рыбин и улыбнулась.

– Рыба у вас такая же, как в наших реках. Даже цветом не отличается.

Хлопуша, стараясь не смотреть на мокрое девичье тело, пробубнил:

– Ты бы оделась.

– Зачем? – удивилась Лесана.

– Может, у себя в стране вы и ходите голыми, но у нас это не принято.

Лесана нахмурилась, будто о чем-то вспомнила, и серьезно проговорила:

– Прости, здоровяк. Я забыла, что могу тебя смутить.

Пока девка одевалась, Хлопуша развел костер и принялся потрошить рыбу.

Полчаса спустя Лесана сидела на бревне, уткнув локти в колени и подперев ладонями лицо. Взгляд ее, устремленный на костер, был печален и задумчив. Хлопуша поворошил палкой угли, поднял на девку взгляд и спросил:

– О чем ты задумалась?

– Так. Ни о чем.

Хлопуша хмыкнул.