Глеб усмехнулся:

– Вот тебе и «блаженный Уграй».

– Эти чудовища – не порождения нашего мира, – пояснила Лесана. – Они приходят к нам из мрачного царства Нави. И случается это очень редко. Если открываются врата в царство мертвых, наши жрецы тут же запечатывают их заклятьем. И тогда чудовищам приходится искать новые лазейки. До появления гончих смерти мы не испытывали от этого особых неудобств.

– Ложка дегтя в бочке меда, – задумчиво изрек Глеб. – Что ж, без нее никогда и нигде не обходится. Но давай вернемся к нашему делу. Ты хотела, чтобы я пришел в Иноземье, и я сделал это. Что теперь, Лесана? Что мне делать дальше?

– Я… не знаю. Я хотела отвести тебя к жрецам, Глеб. Но сейчас эта мысль не кажется мне правильной.

По листве деревьев снова пробежал резкий порыв ветра, но сейчас, наряду с серебристыми искорками, пронзившими листву, Глеб заметил еще кое-что. Кое-что такое, что заставило его напрячься и зорко вглядеться в лиловую стену леса.

– Что? – быстро спросила травница, заметив, как изменилось лицо Первохода. – Ты что-то почуял, Глеб?

– Мне показалось, что я увидел большую тень, – тихо ответил Глеб. – Тень, похожую на черный дым.

Глеб осторожно втянул ноздрями воздух. Лицо его еще больше посуровело, а на высоком бледном лбу его резко обозначились морщины.

– Они идут, Лесана, – проговорил он еще напряженней, чем прежде. – Я чувствую запах гари.

– Да, – тихо отозвалась девушка. – Я тоже. – Лесана облизнула пересохшие губы и добавила дрогнувшим голосом: – Гончие смерти идут сюда. – Она еще крепче сжала пальцы Глеба и вдруг хрипло и взволнованно сказала: – Врата – у нас за спиной! Мы еще можем вернуться в твой мир, Первоход!

Глеб усмехнулся и медленно покачал головой.

– Ну уж нет. Несколько лет назад я едва не уничтожил твое племя. Не скажу, чтобы я сильно об этом сожалел, но…

Он не договорил и положил руку на кряж меча.

– Ты готов умереть за нас? – удивленно спросила Лесана.

– Не знаю, как насчет твоего племени, но ты мне точно небезразлична. – Глеб прищурил темные, недобрые глаза. – Кроме того, я давно готов к смерти. С того самого дня, когда впервые попал в Гиблое место.

Черные тени теперь были явственно видны. Они то и дело проносились по лиловой стене деревьев, и когда это происходило, деревья вздрагивали своими раскидистыми ветвями и будто слегка съеживались.

Лесана нахмурилась и с горечью произнесла:

– Мне жаль, что я не смогу применить колдовство, Глеб. На гончих смерти мои чары не действуют.

– Тогда нам придется положиться на мои, – ответил Глеб и крепко сжал пальцами рукоять заговоренного меча.

Гончие смерти появились неожиданно. Только что перед глазами у Глеба и Лесаны была лишь лиловая полоса леса, и вот уже огромные черные псы несутся по поляне им навстречу. Пять… Десять… Пятнадцать… все новые и новые твари выскакивали из леса, пополняя огромную стаю.

– Их больше, чем я думал, – сказал Глеб.

– Да, – тревожно отозвалась Лесана. – Что, если жрецы ошиблись на твой счет? Что, если ты с ними не совладаешь?

Глеб, не ответив, с лязгом вытянул из ножен меч-всеруб. Лесана тоже вынула свой короткий меч. Ходок и травница встали плечом к плечу, глядя на армаду приближающихся тварей. Клинки их мечей отбрасывали голубые отблески, а лица были бледны и суровы.

Первая гончая взмыла над травой. Глеб быстро шагнул вперед, заслоняя собой Лесану, и молниеносным ударом меча рассек чудовищу брюхо.

Клубы черного, зловонного дыма, вырвавшись из распоротого живота зверя, окутали все кругом. А потом все завертелось и закружилось. Глеб прыгал в клубах дыма, словно демон в адской кухне, разя мечом тварей и уворачиваясь от их острых клыков и когтей. Его клинок то и дело вспыхивал в черном мареве голубым пламенем, как луч света в кромешной тьме.

Глеб не видел Лесану, но каким-то шестым чувством все время ощущал ее присутствие и знал, где она находится, а потому успевал расправиться со свирепыми тварями за мгновение до того, как их зубы настигали Лесану.

Несколько раз травница падала на землю, и Глеб, схватив девушку за рукав куртки, рывком поднимал ее на ноги и продолжал битву.

А потом случилась беда. Все произошло, как в замедленном фильме: огромная черная лапа сбила Глеба с ног, и сразу две пасти, утыканные зубами, вынырнули из тьмы и, вцепившись Глебу в плечи, дернули его в разные стороны. Кости Глеба затрещали, левая ключица хрустнула, как сухая ветка, а из ран брызнула кровь.

Глеб попытался вырваться, но тут третья гончая прыгнула ему на грудь, и Первоход увидел перед собой два красных, пылающих злобой глаза.