Шрифт:
Тартор вырвался из рук ослабившего захват Тоса:
— Я ведь говорил, что это ловушка! Говорил! Никто меня не хотел слушать!
— Жаткнись, — отвесил ему отрезвляющую оплеуху Тос.
Моррот молниеносно подпалил от костра торчавшие из походной сумки факелы.
— Бежим! — только и выкрикнул он, на ходу раздавая каждому по факелу.
Ветви царапали лицо, раздирали одежду, бежать было трудно, ноги то и дело спотыкались об коряги. В темноте лесной ночи за наёмниками гналась злобная стая чёрных волков.
Первым настигли Лирка… Он яростно размахивал широким лезвием меча, отгоняя волков. Факел упал на землю: света едва хватало вырывать из ночи чёрные силуэты врагов. Меч яростно разрезал воздух в миллиметрах от ловко уклонявшихся волков. Один раз удалось полоснуть мохнатый волчий круп. Но мгновением позже подкравшийся зверь подхватил зубами факел и выкинул его в сторону. Окутанный мраком лесной ночи, Лирк отчаянно размахивал двуручным мечом — своей единственной соломинкой к спасению. Но что может поделать воин — пусть тысячу раз искусный — в кромешной тьме против стаи чёрных волков?
Наёмники, насколько хватало сил, мчались по лесу: им некогда было оборачиваться. О случившейся с товарищем беде они узнали, когда было уже слишком поздно…
Лес наполнился отчаянным, диким, полным боли, страдания и мучений криком живьём раздираемого на части люрта…
А потом крик смолк. Но его эхо ещё долго носилось по пропитанному хвоей, плесенью и запахом мокрого зверья воздуху Седого Леса.
Тартор бежал рядом с Филикой. Когда она зацепилась за выступы корней и впечаталась лицом в засыпанную опавшими колючками землю — он был рядом, чтобы помочь. Волчья пасть уже была готова сомкнуться на голове девушки, но наконечник эспонтона вонзился прямо в глаз зверя. Тартор тут же вырвал оружие из раны. Волк дико взревел. Но не от боли: от предвкушения сладкой мести…
Филика лежала на земле, отчаянно пытаясь вытянуть ногу из хитросплетений корней и в то же время — стреляя из пистолетов по окружившим волкам. Тартор стоял рядом. Крепко сжимая рукоять эспонтона, то и дело, совершая безуспешные выпады в сторону ловких волков. Факел Филики погас. Факел Тартора лежал на земле: сырой хворост и иголки дымились под ним. Наёмники — словно загнанные звери; из преследователей они превратились в жертв…
Но где остальные? Где Тос? Где Моррот? Почему они не идут на помощь? Или, быть может, их уже нет в живых? Нет, пусть живут. Пусть живут, какой бы трусливой ценой не была дана им та жизнь!
Противный чавкающий звук. Шерсть взвывшего волка задымилась, зашипела. Звуки повторялись всё чаще. В слабом свете гаснущего факела Филика разглядела чудовищную морду трехрогого зверя. И нарост. Под мордой выпирал отвратительный нарост. Из него с тем противным звуком выплёвывались струи смертоносной кислоты. Дигры! Вечные лесные враги встретились под колпаком ночи! Гигантские кошачьи налетели на чёрных волков. Начался очередной бой их вечного противостояния. И в этом бою никому не было дела до каких-то жалких, в страхе прижавшихся к земле людишек…
Подхватив догорающий факел, Филика и Тартор помчались прочь. Через некоторое время за их спинами начало разрастаться красное зарево. Оброненный Лирком факел подпалил Седой Лес. Таков его посмертный подарок убийцам. Нехотя, лениво, смертоносно — пожар ширился по сырым просторам леса. Наёмникам повезло — ветер дул им навстречу…
Сырость Седого Леса — не лучший соратник огня. Пожары тут случаются крайне редко. И, как правило, ненадолго. Этот пожар не был исключением. К утру, он потух, оставив после себя обугленные трупы обитателей леса и наполнив воздух невыносимым запахом гари.
Измученные Филика и Тартор подходили к опушке, на которой оставили карету. Карета стояла там же, где и должна была.
А рядом с ней нервно переминались с ноги на ногу Моррот и Тос.
Глава 2: Все дороги ведут в Сар
— Эта дрянь станет отличным украшением наших ворот! — с нескрываемой злобой сообщил Линтус Безупречный.
Несколько пар рук из толпы выхватили голову и поволокли к воротам. Жители плевали, пинали, выдирали из неё клоки чёрной шерсти. Кровь и мозги давно засохли; из дыры в черепе разило гнилой трупной вонью. Пробивая гвоздями шкуру и череп, голову приколотили к главным воротам городка Гродиц.
Голова ошибочно убитого волка была обречена служить напоминанием о страшных злодеяниях своего предводителя…
— Мы дадим вам новых лошадей. И, разумеется, оставшуюся сумму платы. Но… — Линтус выдержал полагающуюся в таких случаях паузу, — только завтра. Сегодня ночью как раз зенитная фаза лун. Посмотрим, тот ли это убийца… И ещё одно, — он понизил голос, — мне очень жаль вашего погибшего товарища…
Глава города предложил наёмникам переночевать в его летнем домике, но предложение было отвергнуто. Незачем привыкать к забытой роскоши мягких кроватей и чистых простыней. Это может помешать профессии…