— Вон он, — тяжело дыша, прохрипел отец Анатолий, указывая на ящик.

Иов и истопник подошли к ящику, открыли его. Внутри, кроме потемневшей от времени соломы, да нескольких разлохмаченных канатов, которые видимо когда-то служили для раскачивания тяжелых колокольных языков, ничего не было.

— Может, гроб все-таки заказать? — осторожно спросил Иов.

— В нем, в нем, батюшка… — настаивал истопник, — Такое мое завещание… Аминь…

— Вот почему ты такой?! — вдруг завелся Иов. — Даже помереть без выкрутасов не можешь. Все люди как люди, в гробах лежат… Даже почтенных Оптинских старцев и то в гробах хоронили… Ему же нате, ящик из-под канатов подавай. Гордыня это отец Анатолий, гордыня…

— А ведь я тебе наврал, — хитро щурясь, сказал вдруг истопник.

Иов осекся.

— Ведь ты меня любишь, отец Иов, — засмеялся старец.

Иов насупился и, не отрываясь, смотрел на старца.

— Ведь, правда же, любишь? — не отставал от него истопник.

— Да я тебя терпеть не могу, старый хрыч! — вдруг закричал на истопника Иов, — Вот ты меня спрашивал, за что Каин Авеля убил? Я тебе отвечу за что; я ведь, как ты хотел, людям помогать, да не принимает мои жертвы Господь… Эх, да что с тобой говорить…

— Когда я помру, небось, плакать будешь? — продолжал весело спрашивать истопник.

— А! Да!.. — хотел что-то сказать Иов, но только махнул рукой на старца и пошел к лестнице.

Истопник остался один на колокольне, он, улыбаясь, смотрел вслед Иову. Потом подошел к краю колокольни. Отсюда был виден весь монастырь и весь остров как на ладони. Было видно, как к старой пристани причалил небольшой пассажирский корабль, и на пристань стали сходить пассажиры.

И вдруг старец Анатолий, набрав полные легкие воздуха, прокричал петухом, потом еще и еще, и получилось это у него так правдоподобно, как будто кричит настоящий петух. Неожиданно, откуда-то со стороны пристани ему ответил другой петушиный крик. Тогда истопник закричал снова, ответный петушиный крик опять повторился. Старец весело засмеялся.

Истопник спустился с колокольни и наткнулся на настоятеля монастыря Филарета. Филарет, выглядел сильно постаревшим, его круглое лицо прорезали морщины, но глаза по-прежнему светились наивностью и детской добротой.

— Все развлекаешься, проказник? — строго спросил Филарет.

— Доложили уже? — спросил истопник.

— Что ты помирать собрался?

Отец Анатолий кивнул. И вдруг сильно закашлялся. Филарет помог ему сесть на стоящую у стены лавку.

— Сказали, — грустно ответил Филарет, — жаль мне терять тебя.

— Ничего, Бог милостив.

— Я вот что подумал, — начал Филарет, — хочу постричь тебя в схиму…

— Даже и не думай, — отмахнулся от настоятеля истопник, — всю жизнь жил земной жизнью, спасал от правосудия живот свой, а теперь перед смертью отрекусь от него. Словно бы это и не я…

— Постой, постой ты это о чем?.. — не понял Филарет.

— Смердят, смердят грехи мои перед Господом… — заныл истопник.

— Ну, вот брат опять ты начал непонятками говорить, — расстроился Филарет, — нет такого греха, который Господь не мог бы простить, потому что нет для него ничего невозможного…

В этот момент где-то рядом с собором, в котором происходил разговор настоятеля и истопника, прокричал петух. Истопник вдруг весь преобразился, встал и начал подражать петушиной пластике, заходил перед настоятелем, заворковал по-петушиному.

— Ну, хватит уже, — устало сказал настоятель, глядя на причуды старца Анатолия.

— Где-то братик мой, зовет меня, — сказал истопник и, закричав по-петушиному, вышел из подколокольного помещения.

Старец Анатолий вышел из бокового выхода собора и увидел Настю, ту самую бесноватую, которая плыла на корабле с отцом контр-адмиралом. Увидев истопника, Настя закричала петухом.

— Ципа-ципа, — позвал истопник женщину.

Настя подошла и положила голову старцу на грудь.

— Ну, вот и славно, вот и молодец, — ласково сказал ей истопник, — ты ведь не одна приехала, ты с кем приехала?

Настя пальцем показала на своего отца, который, отойдя от собора метров на двадцать, любовался его красотой. Истопник, жмурясь, начал вглядываться в этого человека. Вдруг старца всего затрясло, да так, что Настя даже подняла голову и удивленно посмотрела на него.

— Как зовут? — срывающимся голосом спросил истопник.

— Настя, — ответила женщина.

— Да не тебя…

— Тихоном Степановичем, — сказала удивленная Настя.

— Тихон с того света спихан, — засмеялся истопник.