— Удавку не сниму, а вот длину увеличу, если будешь себя хорошо вести. Тогда сможем спать на разных койках, и мои дырявые носки не будут упираться в твое прекрасное личико.

Несколько секунд муза переваривала услышанное. Потом хитро подмигнула:

— Исправляешься!

Они прошли в вагон-ресторан и заняли свободный столик. Посетителей было немного. Официант — лощеный юноша с легким пушком над верхней губой, положил перед ними меню и попытался скрыться, но крысолов ловко ухватил его за локоть. На лице юноши читалась плохо скрываемая тревога за свою жизнь.

— Нам бутылку красного, полусухого. И сыра какого-нибудь.

— И конфеток! — добавила муза, мило улыбнувшись. От ее улыбки юношу пробил холодный пот.

— Не стоит пугать всех подряд. — Посоветовал крысолов, когда юноша умчался за стойку. — От твоей улыбки даже мне нехорошо.

— А мне казалось, что я мило улыбаюсь. И еще я думаю, что люди бояться не меня. От тебя негативная аура исходит.

— Еще бы. Я ведь не положительный персонаж.

— Ты вор. А вор может быть как положительным, так и отрицательным. Это зависит от того, каким его видит автор.

— Проблема в том, что я не придуманный и не написанный. А потому могу делать все, что захочу. С характером, знаешь ли, не поспоришь.

Муза задумчиво провела пальцем по полированной поверхности стола. Поезд покачивался, набирая ход.

— Как знать. — Сказала муза. — Я много лет работала у одного писателя. Он считал, что мир вокруг придуман им. И каждый день этот писатель просыпался с мыслью, что он только что придумал еще один невероятный сюжет для пьесы под названием "Жизнь"… Романтично?

Крысолов не ответил. Он смотрел на проплывающий за окном мир.

— Вот и я думаю, что не романтично. — Вздохнула муза.

Трясущийся от страха и слегка побледневший юноша принес бокалы, бутылку вина, блюдечко с сыром и вазочку с конфетами. Исчез юноша быстрее, чем первая капля вина упала на дно бокала.

— Я вообще-то не только не ем, но и не пью — Сказала муза.

— Ни за что не поверю, что кто-то может отказаться от глотка вина. На дорожку.

— Молчаливым ты мне нравился больше. — сощурилась муза, но бокал взяла. — Не в моих правилах пить с вором, знаешь ли, но раз другого выхода нет…

— Я предпочитаю, чтобы меня называли крысоловом. Вором я был очень давно. Теперь времена изменились.

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Нет. Я хочу выпить за то, что скоро буду дома.

— А я на свободе.

Крысолов залпом осушил бокал. Муза сделала несколько глотков и развернула хрустящую конфетную обертку.

— Итак. Что же ты такого украл из дома господина Виноградова?

— Тебе необязательно знать.

— Ввиду того, что я твоя пленница, ты можешь рассказать мне все, что пожелаешь.

— Но тогда мне придется тебя убить.

— Тоже верно. Но ведь ты боишься, что я расскажу кому-нибудь о тебе, и поэтому везешь меня за тридевять земель. Из этого следует, что к тому моменту, когда я буду на свободе, доберусь до Вальдемара и смогу ему хоть что-нибудь рассказать, ты уже передашь украденную вещь своему нанимателю, и это перестанет быть тайной. Верно?

Крысолов ничего не понял, поэтому налил себе еще вина.

— Тебе это все равно без надобности. — Сказал он. — Давай пить молча.

— Ты предлагал поговорить по душам. Вот я и поддерживаю разговор…

Крысолов вздохнул:

— Я люблю одиночество. Тишину. Покой. Я всегда пью вино и смотрю в окно, когда еду в поезде. Вроде как ритуал. Поезд мчится, секунды летят, вино горячит кровь и рождает воспоминания… Я не люблю воспоминания, но от вина возникает легкий осадок, что-то вроде ностальгии по прошлому, по тем временам, когда я… А в самолете я заказываю бокал шампанского и наблюдаю, как внизу плывут облака. От шампанского нет воспоминаний, но оно напоминает мне о моей мечте. Я обожаю летать. Я всю жизнь хотел стать летчиком, сесть за штурвал самолета и взлететь в голубое небо. Там так глубоко, одиноко, счастливо… — Крысолов поперхнулся и уставился на музу. Муза делала вид, что разглядывает редких посетителей.

— Это ты сделала? — спросил крысолов таким тоном, будто только что обнаружил, что кто-то обмазал его лицо зубной пастой.

— Что именно? — муза заломила тонкую бровь.

— Заставила меня… это сказать. Про самолеты и шампанское.

— Вовсе нет. Как ты мог подумать? Я просто немного тебя подтолкнула. Я же муза. Я считаю, что нельзя держать внутри себя тайные желания, а нужно воплощать их в жизнь. А то от несбывшихся мечт, если можно так выразиться, люди становятся озлобленными.

Крысолов опустошил второй бокал.