Бабушка Фима засомневалась. А ветер доносил с улицы приятный аромат цветущей сирены.

В зеркале на бабушку Фиму смотрела молодая женщина с аккуратным, на грани строгости, макияжем, с пышными кудряшками и голубыми глазами. На вид женщине было около двадцати пяти. На деле — двадцать восемь.

Голова закружилась от необъяснимого волнения.

Сон? Страшный сон о жизни, которая может ее ждать? Неужели она, Фима, превратилась в ворчливую старуху, которая не доверяет собственному мужу, и обозлилась на весь мир из-за того, что время нещадно рисует морщины на ее коже и отсчитывает минуты до неизбежного маразма? Какой реалистичный сон! Какие реалистичные ощущения, черт возьми!

Фима внимательно оглядела себя в зеркале, надеясь, что отражение поможет ей стереть из памяти воспоминания о страшном сне. Вроде бы полегчало. Только мифические воспоминания о прошлой (будущей?) жизни не покидали. Может быть, стали чуть дальше, затаились — но не покинули.

— Приснится же такое. — Фима села за стол и пробежала пальцами по папкам, выдвинула каждую из трех полок, вспоминая, что и где у нее находится. Обнаружила в средней полке овальное зеркальце и еще несколько минут разглядывала свое отражение.

Запах сирени. Легкий аромат настоящего.

Что там с делом двадцать два "а"? Где оно вообще лежит? Фима обнаружила папку с нужным делом на подоконнике, возле горшка с каланхое. В папке аккуратной стопкой лежали фотографии и несколько листов с кратким отчетом. Дело называлось "Бродячие волшебники".

Фима заинтересованно вернулась за стол. Бродячие волшебники, говорите? Взяла несколько фотографий. На одной бродячий волшебник показывал фокус с цилиндром и кроликом, на другой бродячий волшебник закидывал в широкий рукав балахона куриные косточки, на третьей — он же выуживал из рукава белого лебедя. Еще на нескольких фотографиях тот же самый бродячий волшебник был запечатлен на допросе — без балахона, стриженый и гладко выбритый. На другой фотографии еще один бродячий волшебник парил в воздухе, над удивленной толпой людей (среди которых был и неизвестный фотограф). Фима перевернула фотографию. В углу карандашом было написано: "Иллюзия полета с целью выманивания средств у населения. Волш. гражд-н Крылов С.В.".

Вот в чем суть. В голове Фимы заворочались воспоминания. В пятьдесят четвертом поступило указание расследовать дело о бродячих волшебниках, которые, якобы, творили нелегальную магию с целью заработать денег. Сами волшебники утверждали, что их магия — самая подлинная, а все остальные в мире — иллюзия. Но им, понятное дело, никто не верил. По городам прошли масштабные чистки. Было арестовано почти две сотни бродячих волшебников. Всех их посадили по липовым обвинениям, подальше от общества. Кажется, большинство сидело до сих пор…

До каких пор?

Фима нахмурилась.

Она снова посмотрела в овальное зеркальце. Морщин не было. На вид — двадцать пять. Настоящее? Тогда откуда она знает, что эти бродячие волшебники до сих пор сидят в тюрьмах, если делу еще даже не дали полного хода. Вот она — папка с материалами. Фима составит отчет, передаст генералу Кондратьеву, а потом?

Потом массовые аресты. Призывы очистить страну от бродячих волшебников. Лозунги вроде: "Магия на страже закона!", или "Магия — людям!". Что же произойдет дальше? Мир увидит первый спутник земли, запущенный в космос при помощи магии. Изобретут телевидение, в котором заложены основы теории магии. Автомобили на магической тяге. Сотовые телефоны. Интернет. Омолаживающие крема и мази. Все с помощью магии. Ни капли без волшебства…

Фима поспешно убрала зеркальце в среднюю полку.

Забыть о будущем, которое прошлое? Остаться в настоящем?

А что если ей дан шанс прожить свою жизнь заново. С этой самой отправной точки. Принять решения, которые она не успела принять. Обдумать то, о чем не задумывалась. Совершить поступок, который не совершила…

Но кто дал ей этот шанс?

Никто?

Фима поднялась и подошла к окну. О. запах сирени. За окном привычный пейзаж — тихая улочка, узкая дорога, еще не до конца заасфальтированная. Дворник лениво гоняет пыль из одного конца двора в другой. Детишки в коротких штанишках бегают за футбольным мячом. Этот мир такой спокойный, такой предсказуемый.

Фима вернулась за стол. Перебрала все фотографии. На самой последней фотографии из стопки был запечатлен старик с безумно вытаращенными глазами. Он держал подмышкой шкатулку, а свободной рукой пытался закрыть камеру…

Когда-то давно один бродячий волшебник решил прервать страдания остальных и изобрел могучий артефакт, способный уничтожить всю магию в мире… Но нашелся также и другой волшебник, который испугался за свою жизнь. Он создал Хранителей…

Фима нахмурила лоб. Не может быть. Волшебник на фотографии был ей хорошо знаком. Даже слишком хорошо.

— Вот зараза!

Бабушка Фима убрала фотографию в карман и решительно направилась к двери.

О, этот сладкий запах сирени. Он не хотел ее отпускать.

Может быть, попробовать прожить жизнь заново?

Дверь распахнулась, не успела Фима дотронуться до ручки. На пороге стоял майор Семенцов с большим букетом цветов — пышных роз.

— Куда-то собралась? — проворковал он.

— По делам. — невозмутимо ответила бабушка Фима.

Аромат роз смешивался с ароматом сирени и кружил голову. В теле зародилась какая-то неестественная слабость.