Осеннею позолотойОсыпался лес, поредел.Клюкву на мшистых болотахЗаморозок задел.Но клюква поздно поспела,И ей холода не в счёт.Она под инеем белымСтала сочнее ещё.В ягодной местности здешнейЕё по тропинкам в лесу,С инеем перемешанную,Красную, в вёдрах несут.И лакомятся медведиКлюквою в сентябре…Павлик с братишкой ФедейВстали ещё на заре.Взяли пустые вёдра,Звякнув дверным кольцом,И зашагали бодроТропинкою, к солнцу лицом.Маленький Федя доволен,С брата не сводит глаз.С восходом солнышка в полеВышел он первый раз.Он с Павликом вместе согласенВсе тропки измерить шажком:Ведь Павлик в четвёртом классе,А он — ещё ни в каком;Павлик в отряде первый,А Федя пошёл бы в отряд,Но ему пионерыЕщё подрасти велят.Тропинка бежит перед ними,Порою заметна едва.С кустов осыпается иней,Хрустит под ногами листва.А там, где тропинка в развилку,Где гуще в ложбине тальник,Стоит за кустами Данилка,С ним рядом — какой-то старик.Стоят, притаились. РебятамВ кустарнике их не видать,И Федя счастливый за братомТрусит, чтобы не отстать.Но вот, где кустарник повыше,Мёрзлой листвой шурша,Данилка навстречу вышел,Сжав черенок ножа.Встал на тропе — не пройдёшь.В зазубринках финский нож.……………………..Уж солнце высоко. РастаялИней на крышах давно.Татьяна, детей поджидая,То и дело глядит в окно.Ещё никогда не бояласьТак за детей она.Пошла, на крыльце постоялаИ снова сидит у окна.«Наталья по ягоды позжеПошла, да и ноги болят,А дома давно уж. Может,Наталья видала ребят?»Выбежала за ворота,Глядит: не дорогой прямой,Не улицей — по огородамДанилка идёт домой.«Чего это он, острожник,Идёт стороной от людей?»Дрогнуло сердце тревожно:«Давно ведь грозился злодей…»К Наталье зашла. От Натальи —К Егору: детей не видали.Проулком, поросшим бурьяном,Бежит, ног не чует Татьяна…Бабка в сенях стираетДанилке рубаху. ОнаЧужих не ждала. У краяВ корыте пена красна.Заметно, как замутиласьОтмытою кровью вода.Старуха засуетилась,Но поздно — не скрыть следа.Глаз не сводя с рубахи,С тёмных пятен на ней,Татьяна попятилась в страхеИ выбежала из сеней…А листья краснее медиНа мёртвых летят и летят.Уже не придётся ФедеВступать в пионерский отряд.В стриженый детский затылокСухая упёрлась трава.В глазах незакрытых застылаСеверная синева.И Павлик меж тальникомИ молодыми дубкамиЛежит, упавший ничком,Со сжатыми кулаками.На землю, засыпанную листвой,Он пал, как солдат на передовой.
Эпилог
Осень леса продувает.Молотят в колхозном селе…Убит пионер. Но бываетБессильна смерть на земле.Об этом трубят в горныОтряды по всей стране:В Артеке на склонах горныхИ там, в лесной стороне,Где, вопреки непогодам,Моторы поют над тайгой…Пошли не на ветер годы:Стала страна другой.В ладу с тракторами кони,Комбайны хлопочут, пыля.Идут от Карпат до ЯпонииКолхозные наши поля…Под северным бледным небом,У всей страны на виду,Полуторки с первым хлебомИдут из колхоза в Тавду.Пыль за грузовикамиКлубится над большаком.Полощется красное знамяНад первым грузовиком.Сосны, осины, берёзы —Знакомый таёжный вид.Парнишка русоволосыйРядом с отцом сидит.Отец за рулём. И подросток,Сдвинув кепчонку на лоб,В кабине сидит не простоТак — прокатиться чтоб:Он с красным обозом едетОт пионеров села.В стекло ударяет ветер,Дорога от пыли бела.Взгляните в эту кабину,На этого паренька,Когда он брови подыметИли нахмурит слегка.Нету конца у песни!..Павлик на Красной ПреснеВ бронзе встал у древка.Для смелых сердец примером,Ровесником пионерамОн будет во все века.1949–1950
