Его нисколько не волновал вопрос сохранности старой металлической ленты. Уцелеет… не уцелеет… какая разница? Люди потребуют доказательств? Ну и что? Поход Клима за истиной был его скромным персональным походом: он вовсе не замахивался на спасение человечества: тут бы с самим собой разобраться… А потому вполне хватало того, что сам он не нуждался в доказательствах подлинности текста. Точная бумажная копия устраивала Клима не меньше, чем медный оригинал. Не меньше?.. больше!.. — не нужно таскаться с тяжелым свертком. Все это ерунда, незначительные мелочи. Главное же заключалось в том, что недостающее, оно же первое, важнейшее, звено найдено, что он держит его в руках, а вместе с ним и всю длинную цепь! Цепь, на которую можно будет без колебаний подвесить собственную душу и, наконец, успокоиться. Теперь-то он получит истину из самых что ни на есть первых рук!

Клим рассеянно слушал и не слышал слова Ханны по телефону, маскируя свое невнимание невпопад вставляемыми «угу» и «угм». Если бы не волнение, она поняла бы это намного быстрее.

— Эй! Вы вообще слышите, что я вам говорю?

— Угу…

— О чем я только что говорила?

— Ээ-э… Ханна, милая, — сказал он по возможности мягче. — Мы не на уроке и вы не моя классная дама.

— Вы идиот! — прокричала она в трубку. — А, черт!.. Извините, я не хотела.

— Ничего, — Клим усмехнулся. — Темпераментной женщине прощается многое.

— А, черт… — повторила Ханна. — Слушайте. Мне кажется, что мы оба не возражали бы дополнительно обсудить вопрос моего темперамента. Но если вы будете вести себя, как дурак, такой возможности может и не представиться. Я ясно выражаюсь?

— Гм… — ответил Клим нерешительно. — Надеюсь, что понял вас правильно.

— Обещайте мне ничего не предпринимать, пока я не приеду. Обещаете?

— Постараюсь.

— Смотрите же. Все.

Она повесила трубку. Теперь уже ничто не отвлекало Клима от его мыслей. В голове у него вертелись слова из дроровой записки: «…от имени Шимона из Бейт-Цайды и Йоханана бен Зевадия…» Клим вынул из нагрудного кармана листок и вгляделся в буквы, напоминающие птичьи следы на морском песке. «Там такое, такое… как в кино…»

— Как в кино… — повторил он вслух. — Как в кино. Что это значит?

Сердце вдруг неприятно кольнуло, будто комариным хоботком. Испугался, а? А что, если… Клим решительно передернул плечами, отгоняя комара, но тот отказывался улетать, вился вокруг, противно жужжа и требуя, чтобы Клим дослушал его комариную песню. А что, если и это окажется лажей? Как в кино… Что тогда станешь делать? Куда денешься?

Клим отмахнулся. Глупости. С чего это вдруг? Разве не этого ты искал? Ну?.. Этого, конечно этого. Нужно скорее получить перевод, чтобы уж никаких сомнений. Жаль, что с Дрором уже не поговорить, он-то прояснил бы. Как в кино… тьфу!

Так. Профессор Школьник. Тот самый, светило с мировым именем… вон, его книжки на полке. Позвонить? Наверняка его телефон есть в справочнике Иерусалимского университета. Клим набрал номер. Как в кино… — вертелось у него в голове. — Какая-нибудь дешевая интрига, как в паршивом голливудском сериале. Что ты тогда станешь делать?

Он бесчувственно продрался через несколько коротких разговоров, цепляющихся друг за дружку, как звенья одной цепочки. Вот и главное звено, первое, наиважнейшее… как свиток…

— Алло.

— Профессор Школьник? — Клим говорил по-английски. — Меня зовут Адриан Стойка. Я ассистент доктора Дрора Яари. Вы, наверное, уже слышали…

— Да-да. Ужасная трагедия. Мне рассказали буквально час тому назад.

— Видите ли… не знаю, сообщили ли вам и эту деталь, но он погиб по дороге к вам. Спешил показать фотокопию одной крупной находки.

На том конце линии воцарилось молчание. Клим немного подождал.

— Алло? Профессор?

— Это ужасно, — глухо ответил Школьник. — Ужасно.

Клим смущенно кашлянул. Он ожидал несколько другой реакции.

— Ээ-э… вы уверены, что не хотите посмотреть на то, что он вез? Я мог бы подвезти это вам прямо сейчас.

— Посмотреть? — растерянно переспросил профессор. — О чем вы? Прямо сейчас? Дрор еще даже не похоронен… как можно…

— Профессор, — сказал Клим, придав голосу непререкаемую твердость. — Он сам бы этого хотел. Я позвонил вам только для того, чтобы исполнить его последнюю волю. Последнее желание умирающего. Впрочем, если вам кажется…

— Подождите, господин…

— Просто Адриан.

— …Адриан. Вы, видимо, правы. Привозите вашу фотокопию… — Школьник замолчал, хотя по голосу слышно было, что он хочет еще что-то добавить, но сомневается, стоит ли.

— Да? — помог ему Клим.

— Когда поиск становится страстью, человек уже не смотрит ни под ноги, ни по сторонам, — проговорил Школьник с горечью. — Только вперед. Дрор был таким, светлая ему память.

— Не только Дрор… — неожиданно для себя сказал Клим.