– Все очень рады, что ты приехал, даже ученики, так что ты старайся. – Он завел теперь разговор на тему, не имевшую никакого отношения к рыбной ловле.

– Вряд ли они уж очень рады…

– Нет, верно; это я тебе не комплименты говорю. Страшно рады. Правда ведь, Ёсикава?

– Да где там рады! Вон какой шум подняли… – сказал Нода со смешком.

Странно, каждое его слово меня раздражало.

– Но ты неосторожен, вот это рискованно, – добавил «Красная рубашка».

– Ну и пусть рискованно! Если на то пошло, я готов и на риск.

В самом деле, я так и полагал, что в конце концов или меня уволят со службы, или всех поголовно школьников, которые живут в общежитии, заставят извиниться, но на чем-нибудь все-таки да порешат.

– Вообще-то и говорить было бы не о чем, но, видишь ли, я, как старший преподаватель, право же, забочусь о твоих интересах, потому и говорю. Боюсь только, что ты неправильно истолкуешь…

– Старший преподаватель искренне расположен к тебе! И я со своей стороны, поскольку я ведь тоже эдок-ко, всей душой желаю, чтоб ты как можно дольше работал в школе. Я надеюсь, мы будем поддерживать друг друга. И если понадобится, я отдам все силы… – принялся болтать Нода.

Лучше удавиться, чем дойти до того, чтобы Нода обо мне заботился!

– Так вот, ученики от всей души приветствовали твое появление в школе, – продолжал «Красная рубашка», – но имеются кое-какие обстоятельства… Может быть, ты даже рассердишься, но пойми, что нужно смириться и быть терпеливым. Я ведь ни в коем случае не хочу тебе зла.

– Кое-какие обстоятельства?… Что ж это за обстоятельства?

– Это несколько запутанно, однако со временем тыпоймешь. Я не стану рассказывать тебе, ты и сам постепенно разберешься. Верно, Ёсикава?

– Да, это очень и очень запутанное дело. Сразу тут нипочем не разобраться. Но постепенно поймешь. Я рассказывать не буду, сам поймешь. – Нода попросту повторил слова «Красной рубашки».

– Если все действительно так сложно, мне лучше, может быть, не расспрашивать; но раз вы сами заговорили, то я хочу знать.

– Твоя правда! Раз уж мы начали разговор, оборвать его «а этом было бы слишком безответственно. Я вот что скажу: ты меня извини, но ты только что окончил училище, и эта работа – твой первый преподавательский опыт. А в школах очень сильны личные взаимоотношения, и так просто, по-школьнически, дело не идет…

– Если просто не идет, то как же оно пойдет?

– Эх, опыта у тебя еще мало, а все потому, что ты такой прямой!

– У меня и не может быть большого опыта, и в автобиографии я писал, что мне двадцать три года и четыре месяца.

– Вот и бывает, что попадают под чье-нибудь плохое влияние.

– Честному человеку никакое влияние не страшно.

– Разумеется, не страшно… конечно, не страшно, но ведь попадают же… В самом деле, вот, например, твой предшественник – с ним так и получилось, потому-то я и говорю: нужно быть осторожным!

Заметив, что Нода притих, я оглянулся: оказывается, он незаметно перебрался на корму и там завел с лодочником разговор о рыбной ловле. Без Нода разговаривать стало легче.

– Мой предшественник… – под чье же влияние он попал?

– Назвать я тебе его не могу, будет задета репутация этого человека. К тому же точных доказательств нет; скажешь – и сам сядешь в лужу. Но, как бы там ни было, ты специально приехал сюда и если здесь потерпишь неудачу, то и для тебя будет плохо и нам нехорошо: зачем было тебя приглашать? Так что будь, пожалуйста, поосторожнее!

– Вы говорите: «Будь поосторожнее»! От этогоосторожности не прибавится. Лучше просто не делать ничего плохого.

«Красная рубашка» расхохотался. По-моему, я не сказал ничего такого, чтобы смеяться надо мной. До сих пор я был твердо уверен, что я прав. А посмотришь – оказывается, большая часть людей как раз поощряет плохие поступки. Повидимому, считают, что безгрешным путем не добьешься успеха в жизни. И когда случайно попадается им честный, чистый человек, то его называют «мальчуганом», «мальчишкой» и относятся к нему с пренебрежением. Так для чего же и в начальной школе и в средней школе преподаватели морали учат ребят: «Не лгите! Поступайте честно!»? Уж лучше бы тогда смело и открыто обучали искусству лгать или уменью не верить людям, сноровке надувать других, – от этого по крайней мере было бы больше пользы и для общества и для отдельных людей.

Вот и «Красная рубашка» расхохотался, – ясно, что потешался над моей простотой. Что будешь делать в такой среде, где простота и прямодушие вызывают смех! Киё в таких случаях никогда не смеялась. Она всегда восхищалась этим. Да, насколько Киё благороднее «Красной рубашки»…

– Конечно, лучше не делать ничего плохого, но если даже сам плохого не делаешь, а дурных поступков других не понимаешь, то все равно рано или поздно попадешь в беду. Видишь ли, есть ведь такие люди, они кажутся искренними и откровенными, они любезно устроят тебя на квартиру к хозяевам, но с ними нужно быть настороже… Что-то совсем холодно стало! Вот уже и осень. Смотри, из-за тумана берег кажется коричневатым. Какой красивый вид! Эй, Ёсикава! – повысив голос, окликнул он Нода. – Посмотри, как тебе нравится тот берег?