— Сохранится — для чего?

— Надеюсь, пер Иеро, что круглолицые позволят бедняге успокоиться рядом с пером Кельвином.

— Возможно, — Иеро не стал спорить. Кандианская Универсальная Церковь не считала погребение таинством, и, следовательно, обряд погребения был скорее данью живым, чем мертвым. Мертвому все равно, где лежать — на поле боя, в глубинах моря-окияна, на кладбище при церкви или на кладбище Людей Льда.

— А вот и они.

«Ребятами» киллмена оказались два дюжих парня. Иеро видел их во время утренней службы в церкви, но знаком лично не был.

— Джон и Дон, — ответил на безмолвный вопрос священника киллмен. — Дон рыжий.

Рыжий верзила шаркнул ногой. — А Джон лысый.

Безволосый парень улыбнулся — отсутствие шевелюры его нисколько не удручало.

— К вашим услугам, пер Иеро.

— Не волнуйся, Джон, пер Иеро непременно воспользуется твоим предложением. А пока, ребята, отнесите бедолагу в холодную шахту.

— Да, киллмен.

Стражи сноровисто уложили тело Рона на носилки, прикрыли куском темной ткани и вынесли в дверь.

— Вы как хотите, пер Иеро, а здесь вам оставаться не след. Две смерти, два самоубийства — чересчур. Прошу под мой кров, — достопочтенный Хармсдоннер бодрился, но видно было, что настроение у старшины неважное.

— Возможно, пер Иеро, вам лучше эту ночь провести в казарме? Ведь утром нам предстоит пойти на озеро.

— Вы не думаете отложить поход, Брасье?

— Нет, достопочтенный Хармсдоннер. Почему? Смерть Рона — печальное событие, но не повод откладывать дела насущные. Так как, пер Иеро?

Иеро хотелось принять предложение старшины. Именно поэтому он пошел ночевать в казармы, не забыв вместе с оружием взять и узелок госпожи Абигайль. Люди старались, готовили ужин. Наверное, Лора и готовила.

Казармы находились недалеко — как и все в поселении Но-Ом. Выстроены были с расчетом на будущее, сейчас же пустовали. Службу несли дюжина Стражей, но сейчас все они были при деле — поселение не могло позволить себе, чтобы две дюжины рук бездействовали.

— Ребята будут спать в другом конце казарм и вас совершенно не побеспокоят, — счел нужным разъяснить Брасье.

— Меня другое беспокоит.

— Догадываюсь, пер Иеро. Жилище ваше того… Нехорошее жилище. Вы его святили?

— Святил.

— Тогда даже не знаю. Под склад, что ли, приспособить? А вам новое жилье выстроить.

— Возможно, позже. Подумаю.

— Решать, разумеется, вам. А я должен еще изготовить стрелы Лайджа.

— Я бы хотел вам помочь, капитан Брасье.

— Вам приходилось это делать?

— Да, — Иеро решил не говорить, что в семинарии вместо смеси Лайджа они пользовались куда менее опасной Чай-смесью. Принцип-то ведь один!

— Тогда с удовольствием приму вашу помощь. Из-за беды с Роном я потерял время, скоро расставлять ночной караул, а не хочется из-за спешки взлететь на воздух раньше срока.

Красная мастерская находилась за земляною горкой. С ней, с красной мастерской, всегда сложности — и за пределами поселения нельзя строить, и в самом поселении тоже опасно. Искорка из очага залетит — и на тридцать шагов вокруг пепелище. Или на сто тридцать, какая мастерская. В Но-Оме она немаленькая. Не сколько из-за воинской надобности, сколько из-за того, что огненное зелье используют при горных работах. Там, где дюжина рудокопов киркою будет луну пробиваться, бочонок зелья справится за мгновение.

Но смесь Лайджа — штука особая. Любит уважение и не терпит небрежности. Если нужно очистить голову от посторонних мыслей, лучшего способа, чем снаряжать стрелы Лайджа и придумать трудно. Все внимание до последней крупицы уходит на то, чтобы выполнить работу — и остаться живым.

Смесь уже была готова, оставалось рассыпать ее по ракушкам, вставить в ракушки фитили, залепить отверстия воском и привязать ракушки к стрелам. Всего тридцать стрел — двадцать для лука и десять арбалетных. Арбалетные — это себе, с них Иеро и начал. А кончил — кончилась и работа, пока он одну стрелу снаряжал, капитан Брасье успевал две. Ничего удивительного.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил его киллмен. — Управились аккурат к вечерней поверке.

Они вернулись в казарму. Брасье пошел наставлять ночной патруль. Шесть человек обходили Но-Ом, охраняя поселенцев, следя, не подкрадывается ли враг. Для небольшого поселения и шесть человек выделить нелегко, но иначе нельзя. Печальна судьба пренебрегших безопасностью. Каждому семинаристу известен урок Жемчужной Гавани. Безмятежное место, лемутов много лет никто не встречал, самый свирепый зверь — парз. И вот однажды налетели диковинные создания — летучие обезьяны, которых никто не видел прежде и не видел после. Налетели — и убили три четверти поселенцев. А все потому, что застали врасплох, неготовых и безоруженных.