— Так ты считаешь, что и в Храм Осени мне ходить не надо?

— Нет, почему же, сходи. Мы должны убедиться, что Зеленые ворота и в самом деле не имеют никакого отношения к исчезновению парня. Понимаешь, я не думаю, что можно все валить на волшебство. Мне кажется… Тебе интересно?

— Конечно.

— Так вот, я, конечно, верю в магию. Точнее, смешно говорить — верю, не верю. Я ее видела, проходила сквозь нее или она сквозь меня. Но это не то, что может нас касаться, не то, что мы можем использовать, и не то, что может захотеть использовать нас. Как раз наоборот. Это то, что существует само по себе, не для нас, не зная о нас, и именно поэтому кажется прекрасным. Ну вот как Шелам, точнее, то, что в нем, те невидимые связи, которые в нем существуют, то как жизнь течет в смерть, а смерть в жизнь. Не знаю, как это объяснить.

— Как дыхание моря? — спросил Андрет, припомнив нечто из очень-очень давних времен. — Как море говорит с небом, а небо с морем? Или когда земля оживает, да?

— Да, наверное, — рука Ксанты скользнула вниз, коснулась кончиками пальцев волос Андрета и замерла, не решаясь закончить жест. — В общем так, — сказала женщина, решительно возвращая руку обратно на перекладину ограды, — сколько раз я ни сталкивалась с теми, кто называл себя волшебниками, колдунами или магами, в конце концов они оказывались людьми. Иногда — мошенниками, иногда — просто легковерными дураками. В лучшем случае — артистами.

— То есть например, если кто-то поверил в предсказание и решил принести Нея в жертву….

— Ну, возможно, что-то в этом духе.

— Спасибо, — Андрет готов был обнять и расцеловать женщину и на этот раз исключительно из дружеских побуждений.

На самом деле ее последние слова очень много значили для него. Как будто с плеч упала невидимая тяжесть. Если они ищут людей, а не духов, тогда все действительно просто. С людьми он сможет разобраться.

— Только я думаю, что на самом деле никакого жертвоприношения не было, — продолжала Ксанта. — Во всяком случае у Зеленых ворот. Если бы там было хоть что-то, что стоило заметить, ты бы это заметил.

Или если бы чего-то не хватало. Не пытайся убедить меня, что поглупел — бесполезно.

— г Спасибо еще раз.

Андрета снова как теплой рукой погладили по сердцу. Они и сам думал о чем-то подобном, но получить подтверждение от Ксанты, чьим мнением он по-настоящему дорожил, было ужасно приятно. Однако тут ему пришла в голову новая мысль, уже далеко не такая приятная.

— Но тогда получается… Значит, когда ты говоришь, что Ней жив… ты действительно веришь в это?

— Ну да! Пока мы не увидели и не услышали ничего, что указывало бы на убийство. Так почему бы ему не быть живым?

Андрет и сам знал, что это так, но оказывается, все последние дни он предпочитал гнать от себя эту мысль. Если Ней жив, то вряд ли он сейчас роскошествует, и, скорее всего, нуждается в помощи. Андрет мгновенно вообразил — каково это тщетно ждать спасения вот уже десять дней и постепенно терять надежду? Что если он ранен? Болен? Связан? Голодает? Свалился в старый колодец и не может выбраться? Попал в капкан? Брр… А он, Андрет, сидит тут и тешит свое сластолюбие! Гадость какая! Эта проклятая жара просто не дает нормально подумать! Впрочем, пока ночи остаются теплыми, у Нея есть шанс выжить. Так что нечего капризничать.

В нетерпении он вскочил на ноги, и от резкого движения Ксанта покачнулась на своем насесте. Мысли и душа Андрета тут же совершили новый кульбит — он бросился вперед, чтобы подхватить женщину. Позже он не раз думал, что если бы ему это удалось, все решилось бы тут же, в полях, мгновенно и непоправимо. Но прежде, чем он успел что-то сделать, Ксанта восстановила равновесие, улыбнулась Андрету и легко соскользнула на землю.

— Ну что, пора расходиться? — спросила она.

— Да… — Андрет с трудом овладел собой и перевел дух. — Да, я, пожалуй, пойду в храм. А ты сможешь сама добраться до «Рыбы»?

— Думаю, да.

— Тогда до вечера. На закате мы встречаемся у амбаров с Киури, помнишь?

— Да, конечно!

— Тогда прощай!

Он поспешно отвернулся и зашагал к озеру, оставив женщину на перекрестке. Теперь он был донельзя зол на себя. Происшествие у ограды заняло всего несколько мгновений. Но за эти мгновения Андрет ясно почувствовал, что не может доверять себе, а скоро, вероятно, не сможет и уважать себя. Он понимал, чего хочет, и уже почти этого не стыдился.

Как-то раз, в начале весны, Андрет, по своему обыкновению, подслушивал и подглядывал в храме Тишины (кстати, очень подходящее занятие для этого места, и порой Андрету казалось, что маленькая черепашка в корзинке молча одобряет его). Он прислушивался к долетающим со двора звукам — жрица сегодня особенно долго школила девиц и, по мнению Андрета, на сей раз чересчур к ним придиралась. «Ну, где твой удар? — то и дело доносилось до его ушей. — Кончай ноги беречь!» В тот вечер они разучивали что-то очень бодрое и дробное, почти маршевое.