Вот и сегодня то же. Полицейский заказал по телефону столик. И не пришел. Они два часа ждали, прежде чем убрали картонку.

Вчера он вдруг появился и занял место погибшего англичанина. А в свое время не приходил ни разу.

Тоб вытер вспотевший лоб. Почему-то ему было не по себе. Почему? Такие вещи сплошь и рядом случаются в ресторанах. На свете много людей со странностями. В том числе среди следователей.

Самое неприятное заключалось в том, что Тоб никак не мог вспомнить лицо полицейского. Помнил только, что тот прихрамывал, уходя. И как он перебил Тоба словами: «…на обслуживание здесь сегодня вечером».И напоследок бросил: «Как и в любой другой вечер».

Что он хотел этим сказать?

Вот уже пятый раз он не пришел, хотя столик зарезервирован. Оттого слова его кажутся особенно бессмысленными. Разве они откажутся обслуживать его, явись он в назначенное время?

Атмосфера…

Всякий раз, когда Тоб проходил мимо пустого столика, у него было такое чувство, словно перед носом откупорили бутылку с газированной минеральной водой.

Ерунда. Просто он здорово устал.

Между тем сегодня вечером, впервые за много лет, целых три столика в «Кастрюльке» остались незанятыми. Посетители не пришли. А те, что записались в очередь на случай, если окажется свободное место, нашли себе стол в других ресторанах или кафе.

Совпадение.

Тоб выпил еще арманьяка и покатил столик с сырами в холодильную камеру.

Фредрик стоял в кабине лифта, прислонясь к стенке. Он чувствовал себя так, будто все его тело встряхнули, выжали, пропустили через центрифугу и повесили для сушки на теплом ветру в райском саду на берегу Средиземного моря. Он не назвал бы это чувство неприятным.

Им овладело ощущение небывалой чистоты и обновления.

Он посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать. Визит у Серины Упп продлился больше двух часов. Улыбаясь собственным мыслям, он нажал кнопку первого этажа. И тут же пожалел об этом.

Надо было принять ее приглашение, остаться до утра. Теперь придется ночевать в какой-нибудь гостинице. Ехать домой нельзя ни в коем случае, Фредрика не оставляло тревожное чувство, что его там подстерегают. Лучше не рисковать.

А пока, сказал он себе, решительно выходя из лифта, необходимо скорее забыть про Серину Упп.

На улице чья-то рука заставила Фредрика вздрогнуть, опустившись сзади на его плечо.

— Фредрик! — Знакомый голос…

Обернувшись, он оказался лицом к лицу с старшим хранителем Лекфинном Шолдом.

— Господи, сколько же ты просидел у нее! Ты хорошо с ней знаком? — В свете уличного фонаря лицо Шолда приняло зеленоватый оттенок.

Фредрик невольно улыбнулся: он почти успел забыть про фигуру, которую заметил возле лифта наверху, перед тем как вошел в квартиру Серины Упп.

— Как сказать. — Он пожал плечами, изображая безразличие.

— Странная молодая особа. — Они спускались по тротуару в сторону Парковой улицы. — Я кое-что читал про нее. О ней столько пишут в газетах. Ну, я и подумал, э… понимаешь… многое…

— Вот именно, — перебил его Фредрик. — Ты не один вспомнил в этой связи про Серину Упп. Когда происходит нечто на первый взгляд необъяснимое, многие идут за ответом к авторитетам, которых обычно не признают. В том числе полицейские.

— Ты тоже так думаешь?

Они остановились перед светофором на углу Парковой улицы.

— Мало ли что я думаю… — Вообще-то он был рад, что встретил Шолда.

— Она посмеялась надо мной. Выслушав десятиминутную лекцию о современной атомной физике, в которой я ничегошеньки не понял, я поблагодарил и ушел. A ты вон сколько там задержался.

Фредрик промолчал.

Когда они поравнялись с караульным помещением около королевского дворца, навстречу им подул сильный ветер. Над статуей Карла Юхана взметнулось облако желтой листвы, по площади перед дворцом покатился головной убор гвардейца из караула. Пригнувшись, Лекфинн и Фредрик продолжали спускаться к Национальному театру.

— Эти осенние штормы с каждым годом все хуже. — Шолд взял Фредрика за руку. — Хотелось бы поговорить с тобой. Сам знаешь о чем. Сегодня… Может быть, зайдем куда-нибудь, выпьем пивка. Ведь не случайно мы оба посетили Серину Упп.

Фредрик и сам желал поговорить сейчас с Лекфинном Шолдом. А потому они взяли курс на кафе «Ремесленник» и отыскали свободное место в глубине бара.

— Я позвонил Гюдрюн. Предупредил, что немного задержусь сегодня вечером. Она и дети беспокоятся, им кажется, что убийца может продолжить свои злодеяния. — Он поставил на стол полные до краев кружки и сел напротив Фредрика.

Фредрик снял указательным пальцем пену. Шолд выглядел намного старше своих пятидесяти лет. Годы расписали его лицо морщинами, которые придали ему вид этакой миниатюрной «Герники» Пикассо. Страх, безумие, насилие… Личная Герника Лекфинна Шолда… Неужели дело обстоит так плохо?