— Да ему надо было идти под навесом… чего ради он стал обходить его?

— Посторонитесь! — кто-то требовательно крикнул сзади.

Вспышки синего цвета пробежали по лицам. Подъехала белая машина, из которой выбрались двое полисменов. Женщина продолжала истерически вопить.

— Вы хорошо себя чувствуете? — услышала она голос рядом с собой.

Монти тупо посмотрела на человека в кожаной куртке, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что вопрос обращен именно к ней. Завывания сирены были все ближе. Все остальные звуки, казалось, исчезли. Тишина. Над всем Лондоном воцарилась тишина. Чтобы устоять на ногах, она осторожно коснулась пальцами кирпичной стены и отступила на несколько шагов, постояла несколько мгновений и почувствовала, что начинает приходить в себя.

Задрав голову, она посмотрела на леса — целая секция этой огромной конструкции опасно покачивалась. Нервничая, она отступила и, оглянувшись, увидела толпу. По подбородку у нее текла струйка то ли слюны, то ли желчи. Порывшись в сумочке, она вытащила бумажный платок и вытерла лицо.

Вокруг была масса свидетелей, а ей это совершенно ни к чему. «Уходи, не называйся и прячь лицо», — подумала она и отступила еще на несколько шагов. Сирена была совсем рядом, и ее высокий звук внезапно превратился в завывания, словно в воздухе вращали мешком с камнями.

Развернувшись, она быстро пошла прочь и едва не налетела на какую-то женщину.

— Простите, — пробормотала она и, ничего не видя перед собой, двинулась дальше по улице. Перед глазами все расплывалось, а в мозгу билась только одна мысль.

Уходи отсюда!

Она добралась до Олд-Бромптон-роуд и, повернув за угол, прошла мимо выставки-салона автомобилей, мимо кафе и наконец увидела впереди телефонную будку. Войдя в нее, Монти плотно прикрыла за собой дверь, чтобы приглушить гул уличного движения. Она вытащила из сумки заметки, которые набрасывала в редакции, и нашла нужный номер телефона. Пальцы дрожали так сильно, что она не могла попасть монетой в щель автомата, но наконец справилась.

— «Морган Рот Деламер», добрый день, — ответил женский голос.

Монти с трудом вспомнила название фирмы… какой-то торговый банк.

— Будьте любезны, могу ли я поговорить с Чарльзом Кингсли? — спросила она.

— Простите, но мистера Кингсли сегодня нет на месте.

Монти повысила голос, чтобы ее не заглушил шум проходящего мимо автобуса.

— Не знаете ли, где я могла бы найти его? Это очень спешно.

— Я соединю вас с его секретаршей.

Монти поблагодарила ее и осталась ждать, пока в трубке не прозвучал приятный женский голос:

— Мистера Кингсли постигла тяжелая утрата, и, боюсь, не могу сказать, когда он появится.

— Мне очень срочно надо поговорить с ним… это связано со смертью его жены. Вы знаете, где я могла бы найти его?

Тон собеседницы стал несколько сдержаннее.

— Вы из прессы?

— Нет, я не имею к ней отношения.

— Я могу предложить вам лишь оставить свое имя и номер телефона, и, когда он позвонит, я передам ему.

— Я поняла, — сказала Монти. — У меня есть номер его домашнего телефона, и я попробую связаться с ним сама.

Она поблагодарила секретаршу и набрала новый номер. После четвертого звонка ответил приглушенный мужской голос:

«Здравствуйте. Вы звоните в лондонскую резиденцию Чарльза и Кэролайн Кингсли. Простите, что сейчас мы не можем лично ответить на ваш звонок, но, если вы после гудка оставите ваше имя, номер телефона и краткое сообщение, мы свяжемся с вами. Всего хорошего!»

Услышав гудок, Монти помедлила, размышляя. Она решила оставить лишь свое имя, домашний телефон и больше ничего не говорить. Но едва она начала говорить, как ее прервал возникший в трубке голос:

— Д-д-да, хэл-л-л-ло?..

Какое-то мгновение он звучал так, словно магнитофонную ленту прокручивают на неправильной скорости. И только затем она узнала тот же самый мужской голос, что был записан на автоответчике.

— Чарльз Кингсли?

— Да?

— Я… мне было очень грустно услышать о смерти вашей жены. Мне спешно нужно поговорить с вами… я думаю, что дело тут не только в медицине. Как вы думаете, могу я подъехать?

Наступила пауза.

— Нет. Простите, но — нет. — Говорил он медленно и словно бы издалека. — Я никого не могу видеть. Только не сейчас. Спасибо за звонок.

И телефон замолчал.

— Вот черт! — Монти с силой повесила трубку. Сейчас она не столько сочувствовала мужчине, сколько была зла на него. Она еще раз проверила адрес на клочке бумаги и, выйдя из будки, остановила такси.

Краснокирпичный особняк викторианских времен на Роланд-Гарденз стоял на какой-то условной границе между Саут-Кенсингтоном и Эрл-Корт, где на некоторых улочках обитали сиделки или проститутки, а на других продолжали жить, так сказать, мелкопоместные дворяне. Роланд-Гарденз был полон сходящего на нет духа последних.