(26)

1 Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? 2 Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. 3 Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.

Что-то особенное было в низком и ломком голосе мальчика, вроде бы и спокойно читающем привычный текст. Как-то очень уж пронзительно звенели эти слова — может, потому, что ни в коей мере не были для читающего пустым звуком?

4 Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать [святый] храм Его, 5 ибо Он укрыл бы меня в скинии Своей в день бедствия, скрыл бы меня в потаенном месте селения Своего, вознес бы меня на скалу. 6 Тогда вознеслась бы голова моя над врагами, окружающими меня; и я принес бы в Его скинии жертвы славословия, стал бы петь и воспевать пред Господом.

— Давайте и правда споем, — сказал тихо Арнис, когда Анри закончил читать. Он протянул руку за гитарой, а Ильгет тут же взяла свою. Дети оживились, тут же задвигались. Запели, вступая голос за голосом, на сложную красивую мелодию, любимую церковную песню.

Помни, Господи, церковь Твою, (21)

Аллилуйя, аллилуйя.

И от всякого зла сохрани,

Аллилуйя, аминь.

Сделай, Господи, церковь Твою,

Аллилуйя, аллилуйя,

Совершенной в любви Твоей,

Аллилуйя, аминь.

Собери свою Церковь, Господь,

Аллилуйя, аллилуйя,

Воедино от четырех ветров.

Аллилуйя, аминь.

Как рассеянный хлеб по холмам,

Аллилуйя, аллилуйя,

В Твое царство ее собери.

Аллилуйя, аминь.

Допели и посидели молча. Потом вдруг Арли сказала.

— А давайте еще споем... про кораблик.

Арнис покачал головой.

— Давайте уж потом как-нибудь, может, вечером... А то ведь мы еще собирались в лес, кажется...

— В лес! — детей словно вихрем снесло со стульев. Арнис подошел к Ильгет, положил плечо ей на ладонь.

— Пойдем собираться?

— Ага, — сказала Ильгет, — только давай постоим так. Полминуты, ладно?

— Ладно, — Арнис прижался щекой к ее щеке. Дети собирали свои рюкзачки, Анри что-то сердито выговаривал Арли с Дарой. Ильгет и Арнис замерли неподвижно, и время перестало течь для них.

А потом Арнис с усилием поднял голову и улыбнулся Ильгет. Впереди еще был целый день в осеннем лесу, среди листопадных сугробов, оголенных стволов, с веселым пикником, с дорогой вдоль сосен и радостными детскими играми. Один из тех дней, которые длятся вечно.

Глава 22. Сагон.

Ильгет сидела, ощущая затылком холод бетонной стены.

Кажется, он все же не сагон. Хотя, конечно, Дэлнира предполагает. Да, вероятность большая... Только не дергаться, приказала себе Ильгет. Ну к сагону ты идешь... Ну что же поделаешь — такая служба. Ведь рано или поздно тебе предстоит с ним встретиться. А страшно — ну так ведь всем страшно. Разве Ландзо не было страшно, однако, он убил Цхарна...

Мне не удастся сейчас убить сагона, но хотя бы точно установить его личность... Пусть ценой своей жизни или рассудка. Ну что поделаешь, цена всегда высока.

Дверь отползла, Ильгет стиснула зубы, гася страх. Из маленького помещения, где Палн проводил сеансы, вышла Лейра Кантори, лицо покрыто красными пятнами. Плакала? Все может быть... Ильгет поднялась, не глядя на товарку по ШКС. Сделала несколько шагов к двери.

Палн сидел за столом — в своеобычных очках, хмурый, прямой, смотрел, казалось, набычившись. Впрочем, глаз не разглядеть. Ильгет вдруг очень явственно представила, как он снимает очки... и свет, льющийся из слепых глазниц. Не думать! Прекратить! Она села перед Учителем, робко глядя перед собой.

— Я вас слушаю, — буркнул Палн, откидываясь, скрещивая руки на животе.

Ильгет принялась излагать легенду.

— У меня часто бывают головные боли... мигрень. Сильные. Я обращалась к врачам, но... даже квиринские лекарства не могут помочь. Я не знаю, что это, может быть, какие-то нарушения законов... но не пойму, что именно.

Палн коротко кивнул.

— Мне все понятно. Как вас зовут? Ильгет Лейс? Хорошо. Подождите минуту, я буду работать.

Палн склонился над столом, потом подпер голову руками... Непонятно по нему — в транс входит? Как плохо, когда не видно глаз.