– Из-за разницы в давлении. Так их легче открывать.

Карлос ощупывал место соединения двери со стеной.

– Сама дверь слишком прочна. Но петли…

Петли шли вдоль всей поверхности стены, тонкие, блестящие, чуть смазанные маслом. Вероятно, смазанные хозяином, который невольно указал нам путь сюда.

Фриц сказал:

– Я думаю, мы сможем их сломать. Но это возможно лишь с открытой дверью, значит, внутренняя дверь будет закрыта. Чем же это нам поможет?

– Не совсем сломать, – сказал Карлос. – Но если мы ослабим петли, затем закроем эту дверь, откроем внутреннюю и тогда…

– Попробуем взломать изнутри? Возможно. Во всяком случае, можно попытаться.

И вот по двое мы начали колотить по петлям. Было нелегко, но когда хрустнула первая петля, все испустили крик торжества. За первой последовали другие. Были разбиты все петли, кроме самой верхней и самой нижней. Потом снова закрыли наружную дверь, а внутреннюю открыли.

– Ну а теперь разобьем верхнюю и нижнюю, – сказал Фриц.

Начали Фриц и Карлос; когда они устали, их сменила другая тройка. Потом третья, и так далее. Под звон металла о металл проходили минуты. Прозрачные квадраты на потолке потемнели, приближался вечер. Я видел, как оживают на улицах хозяева, слабо, но целеустремленно движутся… и движутся к темной яме, где горел огонь… и снова может вспыхнуть.

– Можно мне?

– Боюсь, ты не поможешь, – ответил мне Фриц. – Давай, Карлос. Снова мы с тобой.

Удары продолжались. И тут я уловил какой-то новый звук. Он повторился, и еще.

– Сильней! – воскликнул Фриц.

Раздался звук рвущегося металла. Последние две петли отскочили одновременно. И дверь начала падать, и я увидел открытое небо, уже посеревшее. Но это было последнее, что я на некоторое время мог ясно видеть. Как только дверь упала, по блокгаузу пронесся шквал. Кто-то крикнул:

– Ложись!

Я упал на пол. Тут было немного легче. Ветер рвал меня, и я держался с трудом. И это был не ветер, а что-то неожиданное… Громкий постоянный рев. Говорить было невозможно, даже если бы хватило сил. Я видел других, лежащих на полу. Невероятно, как долго и без изменения это продолжалось.

Но изменение все же произошло. Шум ветра перекрылся другим, гораздо более резким и громким, более ужасным звуком. Как будто само небо раскололось на части. Мгновение спустя ветер затих. Я с трудом встал и тут только понял, что от падения на пол у меня невероятно болят ребра.

Мы подошли к внутренней двери и смотрели молча, слишком потрясенные, чтобы говорить. Хрустальный купол раскололся. Большая его часть по-прежнему цеплялась за стену, но в центре зияло огромное отверстие. Большие куски купола обрушились на улицы, один целиком накрыл арену шаров. Я поискал Фрица. Он один стоял у наружной двери.

– Все, – сказал я. – Ни один из них уже не встанет.

В глазах Фрица стояли слезы, одна скатилась по щеке. От радости, подумал я сначала, но на его лице не было радости.

– Что случилось, Фриц? – спросил я.

– Карлос…

Он указал на открытую дверь. Я в ужасе воскликнул:

– Нет!

– Ветер унес его. Я пытался его удержать, но не смог.

Мы смотрели друг на друга. Стена пропастью обрывалась у наших ног. Далеко внизу крошечный золотой прямоугольник обозначал упавшую дверь. Рядом лежала маленькая черная точка…

Мы сорвали маски и смогли дышать обычным воздухом. Зеленый воздух рассеялся в обширной атмосфере Земли. Мы вернулись по карнизу и спустились по рампе в город. Свет быстро слабел, и плохая видимость еще увеличила мое головокружение. Но все же мы наконец спустились.

Общие помещения внутри пирамид были по-прежнему закрыты для нас. Но в открытых складах мы нашли запасы пищи. В нескольких местах были питьевые фонтанчики, чтобы утолять жажду проходящих хозяев, и мы напились из них. Повсюду были разбросаны тела хозяев. К нам присоединялось все больше и больше рабов. Все они были потрясены и сбиты с толку, некоторые изранены упавшими осколками купола, и мы как могли позаботились о них. Потом принялись готовиться к долгой холодной ночи. Конечно, это не особенно приятно, но над головой сверкали звезды, яркие звезды земного неба.

Утром, дрожа, мы с Фрицем обсуждали, что же делать. Через вход мы по-прежнему не могли выйти без долгой и утомительной работы, а выход для треножников был в этом смысле вообще неприступен. Мы могли, конечно, уйти по реке, но это тоже нелегко, а в моем случае – самоубийство. Я сказал:

– Мы можем изготовить веревку; тут есть запасы ткани, которую они использовали для одежды рабов. Можно будет спуститься с блокгауза.

– Потребуется слишком длинная веревка, – возразил Фриц. – Я думаю, это будет даже хуже реки. Но я размышляю…