— А сам как мыслишь? — купец хитро прищурился.

— Ты ко мне пришёл, ты и предлагай.

— На рубль серебром — не меньше.

— Годится.

Михаил протянул руку. Коли договорились и скрепили договор рукопожатием, ни одна из сторон сама изменить цену не может. Хочешь изменить, коли обстоятельства поменялись — договаривайся заново. Нарушил договор — ни один купец отныне дел с тобой иметь не станет. Купцы — люди солидные, вертопрахи в этой среде не уживались.

До начала зимы Михаил успел сделать ещё две ходки: одну за железом — аж в сам Господин Великий Новгород, вторую — как обычно — в Нижний. Обратно возвращались, когда уже снежок выпал да первый мороз ударил. У берегов река льдом покрылась, только на стремнине вода парила и была свободна от ледяных оков.

Тревожился Мишка: «Успеем ли до Хлынова добраться, или скует льдом реку. Придётся тогда топорами путь во льду прорубать. Товар-то на санях увезти можно — а ушкуй? Льдами его раздавит и — прощай, верное судёнышко. А это — расходы лишние».

Теперь и отдохнуть немного время есть. Конечно, при желании возчиков с санями нанять можно: сказывают, санный путь короче водного, только и опасностей больше, тати зимой в спячку, как медведи, не впадают. Из-за этого купцы, чтобы обороняться, в большие обозы сбиваются и охрану нанимают, да и то иногда с потерями возвращаются.

Неделю Михаил отсыпался-отъедался после трудного последнего плавания. А потом — снова задела. В церковь сходил, поставил свечи святым угодникам, десятину батюшке отдал. На несколько дней за вощаные таблички засел, подсчитывая приход-расход, наличность пересчитал. Выходило много. Конечно, Мишка на печи не лежал, в носу ковыряя, трудился, рисковал здоровьем и деньгами. Но и прибыль того стоила.

Вздохнул — надо в Хлынов, в управу ехать. С Павлом да корабельщиками Мишка рассчитался, церкви положенное отдал, и теперь один долг оставался — налог управе.

Даже Лизе денег дал, хотя холопка она, за одежду, пропитание и крышу над головой работать должна, потому как куплена. Правда, если холоп желание и возможность имеет, может выкупиться. Родня деньги заплатит или сам скопит и — свободен. А коли у холопа дети народятся, так они сразу свободными становятся, никто не имеет права их в неволе держать.

Стать холопом можно запросто. Попал в плен — ты раб, а выкупил тебя из него чужой человек — и ты холоп. За деньги невозвращённые в холопы попадали — тогда холоп «закупом» назывался и батрачил на хозяина, пока долг не вернёт.

Но Мишка решил Лизе приплачивать. Пусть и не полное жалованье она получит, но интерес у человека должен быть к работе. Захочет принарядиться — одежду себе новую купит, а захочет стать свободной — деньги на выкуп будет копить.

Походил Михаил по заснеженному Хлынову, нашёл управу, заплатил налог торговый. Купил деду с бабкой подарки — рукавицы меховые, с шитьём узорчатым. Постоял немного, и Лизе подарок купил — платок из тончайшего шёлка. Хоть и холопка она, а в лавке с торговлей очень его выручает. Да и некрасиво будет: деду с бабкой подарки есть, а молодой девушке — нет. Подарки в любом возрасте получать приятно, а в молодости — особенно. Жалко только, самому Мишке никто подарков сроду не дарил. Родителей он не видел никогда, а дед с бабкой с хлеба на квас перебивались, не на что подарки покупать было. Ну да ничего, молод ещё Мишка и удачлив. Не сказать, что богат, но и не беден уже.

Вышел он из лавки, вдохнул свежего морозного воздуха, осмотрелся. А интересно устроено в Хлынове: на первом этаже — лавка, а второй этаж — жилой. Удобно! Бегать никуда не надо. Утром проснулся, позавтракал, спустился вниз — и ты уже на рабочем месте. Не сделать ли и у себя в Чижах так же? Вдруг Михаил замер от неожиданной мысли. А почему именно в Чижах? Хлынов недалеко, но всё-таки это город, жителей больше, стало быть, и потенциальных покупателей — тоже. Не в Чижах строить надо, а в Хлынов перебираться.

Он вернулся в лавку. Хозяин удивился, однако спросил вежливо:

— Товар не понравился?

— А? — рассеянно глянул Мишка, думая о своём. — При чём здесь товар? Лавку такую же купить хочу. Чтобы внизу — торговля, а второй этаж — жилой.

У купца вытянулось лицо от изумления.

— Я свой дом с лавкой не продаю!

— Я не про твой дом. Я про город говорю. Есть ли у вас дома, что с лавками внизу на продажу выставлены?

Купец почесал затылок.

— Не знаю. Должно быть, есть.

И решил Мишка обойти все лавки на центральных улицах, может — повезёт.

Уже четыре лавки он оставил позади, и всё безрезультатно. Настроение упало, и он шёл по занесённой снегом дороге, глядя себе под ноги. С человеком столкнулся, извинился и уже хотел было дальше идти, но тот схватил его за рукав тулупа.

— Постой! Михаил, ты ли это?

Не сразу Мишка узнал в прохожем Костю Юрьева. Был он в бобровой шубе, лисьей шапке, борода и усы в инее — мудрено узнать.