– Работает, – Типпойко повернулся к Севилье.

Храбрости глемму все же не хватило: встретиться взглядом с Севильей он не решился.

– Что работает? – все так же хмуро спросил Севилья. От этого показного веселого полупризнания на душе стало еще гаже.

– Узор, – пояснил глемм.

Нет, все же решился встретиться взглядом.

– Я вижу, – Севилья скептически осмотрел захламленную лабораторию.

– И ничего ты не видишь, – покровительственно выдал Ганзаки. – У тебя какая задача стояла?

– Снять откачку энергии.

Когда Слон решал, как опять вернуть Севилью в работу, он, не заморачиваясь его душевными переживаниями, по-медицински рассудил, что подобное замечательно лечится подобным же. И послал Севилью разбираться с группой узоров, носящих гордое имя «подлянки». Или «сливы» на сленге Улитарта, от слова «сливать». Это ничего, что сами магические термины только-только вылупились из такого же сленга улитартских пришельцев. Раз есть официальное название, значит, будет особым шиком придумать еще одно. Неофициальное.

Сливы-подлянки относились к группе узоров, которые короткими точечными воздействиями изменяли уже построенные узоры, зачастую придавая им совершенно противоположный смысл, а то и попросту прекращая их существование. Например, соединяли разные энергетические линии каналов подпитки, устраивая эдакое «короткое замыкание». Или сдвигали линии вбок, заставляя их воздействовать на самих себя. Или в нескольких местах изгибали вектора линий, иногда даже разворачивая их в обратную сторону, к самому магу. Получалось некое подобие магического айкидо.

«Подлянки» считались узорами сложными, редкими и не очень надежными, но уж если они приходили по назначению, то противопоставить им было практически нечего. Иногда маг не мог прекратить даже свой собственный узор из-за того, что энергетические направления были замкнуты на самих себя, и жили своей отдельной жизнью. Подобные случаи далеко не всегда являлись следствием недружественного воздействия, иногда сам маг, творя узор, мог перепутать линии и случайно создать перемычку. Гайденн, к примеру, с его легендарными «побочными эффектами» особенно отличался в этом плане. Нередко «подлянки» заканчивались трагически, и поэтому проблема на самом деле стояла остро.

И вот туда-то злодей Слон, давно искавший управу на подобные гадости, и направил отчаянно фрустрирующего Севилью. Один хрен, толку от него в обычной жизни никакого, а так пусть поковыряется. Вдруг да нароет чего. Все-таки, и там и там не по назначению используется чужая сила. Почти родственники.

Если бы Слон сказал это Севилье вначале – был бы послан в момент. Но здоровяк слабоумием не страдал, поэтому он долго распинался о роли магической медицины в жизни современного колдовского общества и прочее прочее. Он вещал до тех пор, пока уже плохо соображающий Севилья не капитулировал, осознав, что Слону сейчас гораздо проще отдаться, чем объяснить, что не хочешь. В конце-концов, никто цепями его не приковывал, в любой момент можно было вернуться к Петру. На том и порешили.

А Севилью внезапно зацепило. Трудно сказать чем: то ли построение этих узоров было сходно с его принципами, то ли очень хотелось принести пользу, хоть немного реабилитировавшись за произошедшее. А, может, просто оказалось интересно. Но Севилья остался. Остался и вгрызся. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром двигаясь вперед.

И стало легче. Окружающие все так же продолжали его сторониться, но теперь в их глазах уже не было прежней гадливости, смешанной со страхом. Одержимость творца везде и во все времена вызывала уважение. Того, кто делает, творит, создает, могут не полюбить, не принять, обойти. Но уже не сбросят щелчком в канаву, презрительно хмыкнув вслед.

И сейчас он занимался именно отработкой «подлянок». На голема вешали узор, перемешивали линии и давали подпитку. Простенькие «сливы» Севилья уже мог различать свободно и разнимал перемычки на раз, возвращая узор к нормальному функционированию, но проблема заключалась в том, что простые «подлянки» встречались крайне редко. Как правило, они почти сразу же начинали жить своей собственной жизнью, ветвясь, плодясь и охватывая весь узор, после чего «вылечить» его возможности уже не представлялось. А вот в борьбе со сложными Севилья пока не преуспел. Наглядное доказательство тому как раз и валялось по частям на полу в лаборатории.

– Снять откачку энергии, – Севилья все еще не понимал энтузиазма Ганзаки.

– Ну, так ты и снял, – улыбнулся глемм. – Посмотри, он ведь рванул не от того, что «подлянка» зациклила узор. Приглядись.

– А от чего? – Севилья недоверчиво поднялся на ноги и подошел к рассматривающему останки голема Типпойко.

– Тебе лучше знать, конечно, – глемм пожал пухлыми плечами, – но я так думаю, что ты не туда сброс хальер направил. Всего-то.

Севилья замолчал на пару минут, вглядываясь в медленно истаивающее крошево узора. Ухватился за один конец линии, все еще подкачивающей энергию из магиприпаса. Потянул. Отпустил. Сгреб подбородок в кулак, и замер, задумавшись.