Вы тогда должны скрыться из Женевы минимум на несколько недель (до телеграммы от меня из Скандинавии): на это время вы должны запрятаться архи-сурьезно в горах, где за пансион м ы з а в а с з а п л а т и м, р а з у м е е т с я.

Если согласны, начните н е м е д л е н н о п о д г о т о в к у самым энергичным (и самым тайным) образом, а мне черкните тотчас во всяком случае.

Ваш Ленин.

Обдумайте все практические шаги в с в я з и с э т и м и пишите подробно. Пишу вам, ибо уверен, что между нами все останется в секрете а б с о л ю т н о м.

Глава 69

Сердечное согласие

– Не пропускают в Россию? По формальным обстоятельствам?
– Чхеидзе хмуро смотрел на Василия.
– Формальные обстоятельства, конечно, соображение недопустимое. От эмигрантов нельзя, само собой, требовать паспортов. Но английское и французское правительства, несомненно, вправе принимать свои меры, чтобы под флагом эмигранта не пробрался шпион...

Василий перебил:

– При чем тут шпионы, когда дело идет об известных всему миру политических эмигрантах...

– Да, да, конечно!
– закивал Чхеидзе.
– Это же я и говорю. Разве я спорю? Исполнительный комитет сделает незамедлительно представление. Я очень благодарю, что вы именно сейчас напомнили об этом: меня просил срочно приехать Милюков, - я жду уже машину. Я скажу ему об этой противозаконной задержке: он снесется с державами.

Вавелинский крикнул в дверь:

– Машина подана, Николай Семенович.

Чхеидзе взял со стола котиковую свою шапку. Василий встал тоже.

– Когда будете говорить, особо твердо поставьте вопрос о пропуске Владимира Ильича Ленина, товарищ Чхеидзе. О нем мы имеем определенные сообщения заграничных товарищей, что Англия и Франция чуть ли не интернировать его собираются, если он попытается ехать.

В глазах Чхеидзе заиграли огоньки.

– Даже интернировать? Впрочем, почему нет? Такой враг войны и империализма! Циммервальд, Кинталь... Своим же интернационалистам французы и англичане не дают говорить. Это только у нас такая свобода... Но союзников беспокоит, конечно, и русский фронт. Потому что война - одна. Что? Придется очень хлопотать: надо будет специальное разрешение.

– Специальное?

– Ну так!
– усмехнулся лукавой улыбкой Чхеидзе.
– Совсем особый человек. Нет? Значит, совсем особое разрешение. Но я буду требовать от Милюкова всем авторитетом Совета. Кате-гори-чески. Вечером будете на Исполкоме? Тогда скажу, как было.

Милюков, пожав руку Чхеидзе, черкнул ногтем по полю развернутой перед ним на столе газетной полосы. "Правда" No 8, 14 марта 1917 г.

– Прочтите, сделайте милость.

Чхеидзе, морщась, надел очки. Он мог читать и без очков, но в таких случаях, как этот...

"...Для того, чтобы р а з б и т ь старую власть - достаточно было временного союза восставших рабочих и солдат...

Но для того, чтобы с о х р а н и т ь добытые права и р а з в е р н у т ь д а л ь ш е революцию - для этого одного лишь в р е м е н н о г о союза рабочих и солдат отнюдь недостаточно.

Для этого необходимо союз этот сделать сознательным и прочным, длительным и устойчивым, для того, чтобы противостоять провокаторским вылазкам контрреволюции.

Органами этого союза и являются Советы рабочих и солдатских депутатов.

Укрепить эти Советы, сделать их повсеместными, связать их между собою во главе с Центральным Советом рабочих и солдатских депутатов, как органом революционной власти народа - вот в каком направлении должны работать революционные социал-демократы..."

Чхеидзе поднял глаза от газеты. Милюков непривычно нервно потирал руки:

– Ну-с, что скажете... господин председатель "органа революционной власти народа"? Вы полагаете - такого рода статьи содействуют успеху нашей внешней политики, укреплению престижа правительства в мнении союзников? Послы и так каждый раз заговаривают со мной - прикровенно, конечно, с надлежащим тактом, но вполне определенно - о "двоевластии". А здесь - не только ясное противопоставление двух властей, но, по сути дела, прямой призыв к ниспровержению... "Вся власть Советам", так прикажете это читать? Вопрос только в сроке? Извольте в этих условиях хлопотать о кредитах! Бьюкайнен уже звонил мне сегодня и спрашивал, читал ли я эту статью. Он и так не слишком сговорчив. Но Терещенко, как вам известно, заявил в категорической форме: без нового займа - и крупного!
– финансовый крах неминуем.

– Терещенко говорил о внутреннем займе, - нерешительно сказал Чхеидзе.
– Совет его всемерно поддержит. Общий патриотический подъем...

– Бросьте!
– отмахнулся министр.
– Дать деньги могут только Англия и Франция, - Россию приходится в этот отношении сбросить со счетов. Патриотизм патриотизмом, а платить деньги никто не любит. Это во времена Минина, по преданию, купцы закладывали, спасения отечества ради, жен и детей. Надо быть реальными политиками: нынешние не заложат и комнатной собачонки. Интеллигенция, разночинцы, те, что вы, социал-демократы, называете мелкими буржуа, - да! Но много ли с них соберешь? А с ваших заводов? С рабочих, которые читают такие вот газетки? По агентурным сведениям, на заводах их рвут из рук в руки. Воображаю, что эта самая "Правда" будет писать, когда мы объявим подписку на заем! Что касается деревни, то рассчитывать на нее...