— А почему бы и нет? — потянулась ещё слаще Диса. — Ты как приманка для звеРрюг, а Лунный волк теперь со всей стаей промышляет.

Она спрыгнул с подоконника и, не спеша, подошла к двери. Приоткрыла её, высунула любопытный носик, оценила обстановку. Картинно подняла руки, растопырив тонкие пальцы — на руках появились длинные, по локоть, тёмные перчатки, плечи окутала пушистая шубка. Диса грациозно выпорхнула на улицу, плотно прикрыв дверь.

— И куда это она? — удивился Марк.

Илса — точёный силуэт на фоне окна — молча пожала плечами.

Чернобурка вернулась быстро. Заперла дверь.

Как была — в шубке — зажгла свечу, поставила на пол рядом с Марком.

Марк с интересом ждал.

Диса двумя пальцами выудила откуда-то из меховых складок длинную цепочку с медальоном и медленно опустила её на половицы перед Марком, в световой круг, отбрасываемый огоньком свечи.

Марк присмотрелся к добыче чернобурки. Цепь была золотая, подвеска овальная. В центре подвески пламенел кровавый рубин, а по краю шли серебряные накладки, изображающие луну в разных стадиях.

— И что? — с сарказмом спросил Марк.

Неожиданно голос подал росомаха:

— Надень, красиво будет.

— Ага, бургомистерская цепь на пролетарской рубашке. Офигеть, до чего красиво! — ядовито подтвердил Марк. — Без малинового пиджака не надену. Да и с пиджаком не надену.

— Будешь самым главным среди звеРрюг, — искушающе мурлыкнула Диса. — Надень. Ради этого медальона медведь бился не на жизнь, а на смерть со своим предшественником.

— Первое. Я не медведь! — отчеканил Марк. — Второе. Я с ним не бился. Пусть Лунный волк эту бляху таскает, ему пойдёт.

— Лунный волк такое не носит, — объяснил Птека, садясь на пол по-турецки и трогая подвеску пальцем.

— Не его фасон? Или размер? Или цвет?

— Он же не звеРрюга.

— Я тоже.

— Но ты…

— … ваша Последняя Надежда. Я в курсе.

— Не хочешь? — словно не веря, уточнил росомаха. — Подари мне, а?

— Бери, — махнул рукой Марк. — Носи на здоровье.

Росомаха молниеносно утянул медальон за цепочку. Надел. Поставил рядом со свечой птекино зеркало и принялся любоваться собой.

— Повеселились? — уточнил Марк. — А теперь всем спать!

— Ложись на ковёр! — предложил добрый, расщедрившийся после подарка росомаха. — Чердак холодный. Тут хорошо.

— А потом весь город будет говорить, что Полярная Звезда прячется по ночам под кровать от звеРрюг, — грустно сказал Марк.

— Труп медведя под твоей лестницей залог того, что не будет, — утешила его Илса.

Сидеть на чердаке, честно признаться, Марку совсем не хотелось.

Поколебавшись, он заполз-таки под кровать, как в нору. Там оказалось на удивление уютно.

Марк выбрался обратно, сходил на чердак и принес подстилки. Топор положил под подушку.

Налюбовавшись на себя, росомаха загасил свечу и растянулся на коврике. В наступившей тишине послышалось выразительное сопение: Птека, напуганный медведем, боялся ночевать в кухне, и приволок оттуда свой тюфяк. Места под кроватью хватило и ему.

Лисички, по-прежнему, сидели на подоконнике. Марк, возможно, предпочёл бы, чтобы на подоконнике сидели Птека с росомахой.

Не спалось, тихо разговаривали.

— Завтра нужно обязательно Нису заставить оборотится! — попросил Марк лисичек. — Боюсь я что-то… И занятие ей какое-нибудь придумать.

— Попробуем, — отозвалась Илса.

— У меня есть для тебя подарок! — снова вспомнил о связанном рюкзачке Марк.

— А для меня?! — тут же ревниво вскинулась Диса.

— Что-нибудь придумаем, — туманно пообещал Марк из-под кровати. — Как там обстановка?

— Всё тихо, — доложила Диса. — Пока всё тихо.

Росомаха гладил медальон и довольно бормотал:

— Я звеРрюга, я — звеРрюга!

— Ты — звеРрюга, — подтвердил Марк. — Рад?

— Ага, — завозился росомаха. — Ага-ага!

— А, может, медальон, это и есть Артефакт? — предложил Марк на всякий случай. — Медведь разнёс Олений Двор, забрал медальон и носил себе спокойненько поверх шубы. А?

— Вряд ли, — первым отозвался Птека. — Медальон у медведя давно, до похищения.

— А ты откуда знаешь? — удивился Марк.

— Я его видел. С медальоном. Лун восемь назад, — признался Птека.