На мой вопрос, как Илья видит общую стратегию продвижения “Сегодня ночью”, он ответил: “Я должен вовремя сдать фонограмму альбома. Это мои обязанности”.

В итоге распределение ролей выглядело следующим образом: “CD Land” финансировала процесс, наше PR-агентство вместе с арт-директором “Сегодня ночью” Ирой Миклошич занимались раскруткой, а Лагутенко трудился над звуковыми ландшафтами альбома. “„Сегодня ночью“ – идеальные музыканты, которым просто иногда со стороны нужно что-то подсказать”, – говорил тогда Илья.

В тот момент ни один человек не сомневался в успехе мероприятия. “Группа „Сегодня ночью“ перенимает эстафетную палочку у группы „Мумий Тролль“”, – писала пресса. Альбом был прямо-таки напичкан хитами, а опыт Лагутенко как саундпродюсера не вызывал сомнений. Илья успешно сотрудничал с Земфирой и сравнительно удачно – с “Туманным стоном”. За спиной у Ильи были несколько альбомов и синглов “Троллей”, записанных в разных странах, в разных студиях, с разными звукорежиссерами. “Я скорее учусь на собственных студийных опытах, а потом в работе с другими людьми применяю эти знания”, – говорил тогда Лагутенко.

В случае с “Сегодня ночью” перед лидером “Троллей” стояла задача сохранить на английском звуке хрупкие настроения самопальной демо-записи, сделанной музыкантами в домашних условиях.

“Я очень доволен результатом, – признался Лагутенко после завершения звукозаписывающей сессии. – Мы много работали и окончательный вариант получили только через несколько месяцев. Все это время я не слушал эти песни принципиально. Окончательный вариант привез из Лондона – и вот, поздно вечером, мы сидели в офисе компании „CD Land“ и слушали запись. Я тогда подумал: „Ух ты! А ведь неплохо получилось“. Наверное, такое прослушивание через несколько месяцев и является самым честным”.

По правде говоря, мне не сильно понравилось то, что в итоге получилось у Ильи. “Кофе и сигареты” превратились в крепкую коммерческую работу, причем в процессе записи Лагутенко проявил себя не как ангел-хранитель молодых дарований, а скорее как жесткий диктатор. Он сохранил самый сексуальный звук “ч” в исполнении вокалиста Никиты Козлова, но при этом причесал сырой и расхристанный романтизм с берегов Невы под стандартные каноны британских рок-альбомов.

На часть песен Лагутенко повесил какое-то необарокко в духе поздних Beatles. Затем Илья поменял характер аранжировки “Сентиментальных дней” и утопил во второстепенном звуковом пространстве весь напор рок-боевика “Nevermind”. В композиции “Мне легко” он заставил музыкантов переписать часть текста. И вместо нервных, но искренних строчек “Я люблю эту жизнь, когда в ней мастурбирует суть” появилась псевдовосточная поэзия ни о чем: “Китайские палочки, японские девочки, впредь я буду только с тобой, здесь всегда есть на что посмотреть”.

Я долго ругался с Колей Елисеевым и Никитой Козловым, которые пошли на поводу у именитого продюсера, собственными руками похоронив самобытность “Сегодня ночью”. “Что и говорить, мы – счастливчики”, – меланхолично комментировал Никита результаты нашумевшего сотрудничества с Лагутенко. Замаскированную иронию и сарказм Козлова в тот момент могли оценить немногие.

Позднее, в порыве откровенности, Коля Елисеев признавался: “Порой я ставлю на хорошую акустику нашу пластинку и понимаю, что, в общем-то, можно было все оставить так, как у нас было на демо-записи. Без всяких там англичан. Для нашей страны хватило бы”.

Илья искренне не соглашался с подобной точкой зрения. Казалось, он вообще был раздосадован тем, что в свое время черновая версия альбома распространялась направо и налево. И у людей появлялась возможность сравнивать. И эти сравнения не всегда были в пользу “английского варианта”…

Мы долго спорили на эту тему, но Лагутенко настаивал на своей идеологии: “Черновые записи я не даю слушать даже самым близким друзьям. Поскольку если ты не имеешь отношения к процессу звукозаписи, ты не можешь дальше фантазировать. Уж лучше послушай, что я тебе дам в конце работы... Это точно так же, как девушки: они делают макияж, чтобы стать красивее. И когда они выходят на улицу, их такими и воспринимают. А какие они в спальне – никто видеть не должен”.

…Еще б о льшую полемику у меня с Ильей вызвала методика позиционирования новых звездочек рокапопса. В своей стратегии мы отталкивались совершенно от разных вещей. Я – от многолетней практики сотрудничества с журналистами. Илья – от ощущения абсолютной гармонии, счастья и красоты. Эти понятия зачастую не пересекались. Да и не всегда могли пересечься.

Поэтому я не сильно удивился, когда получил от Лагутенко письмо следующего содержания: “Я создал план пресс-релиза, принимаются по нему предложения. Попробую воплотить все это в жизнь, но хорошо бы и тебе тоже что-нибудь придумать. Главное – убрать из текста всю эту „стоальбомовщину русского рока“ и овировские биографии… Из интервью музыкантов надо выбрать три-четыре самые интересные и смешные цитаты, не важно, по какой тематике. Лишь бы их было интересно прочесть, как мысли…”

Мне очень нравилось, как Илья учил меня писать пресс-релизы. Я воспринимал это, как шикарный fun, карнавал и маскарад… Особенно когда в лагутенковском тексте мне приходилось сталкиваться с шедеврами про “сентиментальные переживания молодого экзистенциалиста общества тотальной урбанизации со всеми его трагическими метаморфозами”.

“Чего-то я не понял, какую смысловую нагрузку несет выделенная фраза, – огрызался я по интернету. – Это что, такой постимпрессионизм? Мне кажется, что эффективнее написать про выступление „Сегодня ночью“ в московском клубе „Студио“, когда весь нарко-шоу-бизнес с крокодильими слезами на глазах это лицезрел. Аплодисменты и комплименты ведущих… Илья, чего я хочу? Показать, что в 1999–2001 годах группа все-таки существовала, а не околачивала груши. Но при этом не разменивалась на мелкие питерские выступления перед 15 тетками за 15копеек. Странно, что в твоем варианте нет ни слова про первоначальную идею экспериментов с разными вокалистами. Типа: новая песня – новый вокалист. Такой вот питерский Massive Attack. И нет ничего о том, как именно музыканты остановили свой выбор на супер-Никите Козлове. Интересно ведь. Также неплохо было бы рассказать про быт в английской студии во время записи. Скажем, так: „а за тонированным окном в ситцевом платье бродила задумчивая Кайли Миноуг, и Никита лениво поглядывал ей вслед“. Согласись, Илья, такие нюансы перепечатываются изданиями пачками, практически без купюр”.