“В какой-то момент музыканты оказались предоставлены сами себе, и все рухнуло, – вспоминает Элиасберг. – У нас были приглашения в тур по Германии с известной рок-группой In Extremo, но очень рискованные с финансовой точки зрения, с негарантированным доходом. Поэтому я в эти приключения решил не ввязываться. И как только Total оказался предоставлен сам себе, вся идея рухнула”.

Мне было печально, что при отсутствии продюсера и инвесторской поддержки Total начал вести столь дискретное существование. Дальнейшая судьба Черкуновой в чем-то напоминала коммерческую историю Маши Макаровой после ее разрыва с продюсером Олегом Нестеровым. С той лишь разницей, что никаких конфликтов между Фадеевым и Мариной не было. Просто в какой-то момент стало понятно, что эпоха Total стала для Композитора вчерашним днем.

…Как-то раз я увидел по телевизору музыкантов Черкуновой в качестве сессионников у Юлии Савичевой. Было грустно. Затем с паузой в пять лет музыканты выпустили второй альбом, но Большой Сенсацией он не стал. Группа по-прежнему желанный гость на крупнейших рок-фестивалях, где, как и раньше, отлично смотрится. Есть только одно “но”.

Мне показалось, что на самом старте мы с Фадеевым запустили в космос красавицу ракету, но, к сожалению, ничего выдающегося с ней не произошло. Она на большой скорости вышла на орбиту, но промахнулась мимо Луны. Как написал в похожей ситуации один из знакомых критиков, “ракета давно уже изменила траекторию, клюнула носом и рассыпалась на тысячи маленьких искр”. Увы.

Параллельно с Total Композитор конструировал еще полдюжины проектов. Живя в студии сутками и питаясь одними гамбургерами, он моделировал в мозгах некую вторую реальность. Макс думал одновременно в нескольких стилистических направлениях: разрабатывал диско-лаунжевый “Монокини”, синти-панк Глюкозы, поп-альбом Лены Зосимовой, электронный “Турин”, нью-эйджевый Oil Plant, пару саундтреков, а также раммштайноподобный студийный проект DNK.

“DNK – это, пожалуй, самый сильный материал, созданный мной за долгие годы, – говорил Фадеев в одном из интервью. – Я им безмерно горжусь. И если найдется артист, которому я поверю, то я отдам ему эти песни и вложу в него все свое сердце, без остатка”.

В машине Макса я прослушал альбом DNK в минусовой версии, без вокала. Впечатление и впрямь было сильное – разрушающие сознание тевтонские рок-марши, сыгранные на суперсовременных синтезаторах. Звук носился из колонки в колонку, а я с грустью думал о том, какая же радиостанция решится все эти звездные войны транслировать. В голову ничего умного не приходило. Я понимал, что, пойдя на компромисс и облегчив концепцию Total, Макс продолжал двигаться в сторону альтернативного рока. Он неистово верил в свои новые проекты и надеялся, что все они взорвут умы и сердца.

“Мы никуда не отступаем, – любил говорить Фадеев коллегам и единомышленникам. – Мы просто наступаем в другую сторону”.

Приоритеты изменились, и теперь в голове у Композитора бушевали новые страсти и новые революции. “Я сейчас занимаюсь проектом „Турин“, – говорил Макс журналистам. – Для меня это будет как отдушина, потому что это – электронный панк. Очень странная музыка. Я просто сделаю ее для себя, как хочу. Не пытаясь подстроиться под моду, подстроиться под слушателя”.

Еще один проект под названием Oil Plant был придуман Фадеевым в Германии – для поколения преуспевающих людей с современным менталитетом, воспитанных на музыке Kid Loco и сборниках типа “Cafe Del Mar”. Европейская раскрутка Oil Plant была связана с затоплением космической станции “Мир”. Телетрансляцию этой постиндустриальной акции показывали на всю Европу по спутниковому телеканалу “Space Night” в сопровождении атмосферной музыки Фадеева.

Тогда подумалось, что на сегодняшний день пиар российской электронной музыки по своим бюджетам, пожалуй, самый крупномасштабный в мире. Под произведения Вячеслава Мещерина мы космические станции запускаем, а под опусы Максима Фадеева – топим. Гениальные пиарщики типа Малкольма Макларена не смогли додуматься до подобных промо-акций даже под воздействием самых тяжелых наркотиков.

…Где-то в этот период мы провели презентацию кинофильма “Триумф”, саундтрек к которому написал Фадеев. “Триумф” представлял собой эдакую подмосковную “Вестсайдскую историю”, в которой дети лимитчиков, круглосуточно находясь “под дозой”, разъезжают на полуразбитых машинах и с переменным успехом расстреливают друг друга.

На кинофестивале в Торонто создатели картины объясняли ее успех запоминающимися музыкальными образами Фадеева. В основе саундтрека лежали композиции Oil Plant, которые числились в “Триумфе” под брендовой маркой “Максим Фадеев”. Делалось это из соображений маркетингового характера. Также в саундтрек вошли треки раннего Total, а в финале картины звучала песня “Лети за мной”, спетая самим Максом. Клип, снятый на эту композицию, больше двух месяцев не вылезал из тяжелой ротации на MTV и легко ворвался в “Топ-3” канала Муз-ТВ.

Для меня бесспорной творческой удачей “Триумфа” стали инструментальная сюита “Война”, психоделический номер “Я выкрашу тебя в свой цвет” и абсолютно непостижимая “Молекула”. В ней пение Фадеева напоминало голос обезумевшего мусульманина, забравшегося на минарет и при свете полной луны начинающего, словно заправский муэдзин, протяжно молиться. Звук, отраженный от древних стен, мечется между динамиками – по крайней мере, эхо в записи слышно отчетливо. Если Макс планировал добиться мистического ощущения и воздействия на подсознание, то своей цели он достиг.