Карсон устало махнул рукой:

— Это и неудивительно — ведь ты моя дочь. Глория была права: во мне пробудился родительский инстинкт. Какое же это беспокойство — благополучие твоего ребенка! — Он покачал головой. — Никогда не думал, что так трудно быть отцом.

Сабрина улыбнулась: не столько словам Карсона, сколько выражению его лица. Ворчит по пустякам, изо всех сил старается ее защитить. Похоже, его радует роль отца, хоть он и притворяется сердитым.

— Итак, с прессой разобрались, поговорили о пересадке почек; о сперме, которую я когда-то сдал; об объявлении тебя президентом. Больше ты ничего не хочешь мне сообщить?

Эти слова вернули Сабрину на землю.

— Меня беспокоит Стэн. Он помог мне освоиться в компании, и к тому же вы с ним давние приятели, но… Дело в том, что дружба дружбой, вот только он какой-то дерганый. Не понимаю, что происходит. Может, ему не дает покоя пост, который я занимаю в «Руссо», возможно, его беспокоит нечто другое. Я заметила, что он очень изменился и нервничает в моем присутствии. Помнится, ты говорил, что Стэн страдает от неуверенности. Не расскажешь ли, в чем тут суть, а то я совсем не знаю, как вести себя с ним.

— Да, я тоже давно за ним наблюдаю, — подал голос Дилан. — Определенно что-то тут не так.

Брукс долго молчал, а когда заговорил, голос его звучал непривычно глухо:

— Стэн — мое слабое место, хотя мы с ним действительно давние приятели. В свое время, когда он работал помощником врача, именно к нему обратилась Глория, пожелав завести ребенка. Стэн рассказал мне о таинственной даме, которой нужен донор, и уговорил меня сдать сперму. На двадцать тысяч долларов, выплаченных мне Глорией, я основал «Руссо». После этого для меня началась новая жизнь.

— И тогда тебе в голову пришло, что ты в долгу перед Стэном…

— В точку. Стэн — превосходный парень и замечательный друг; к тому же он умен и обладает деловой хваткой. Не долго думая я взял его к себе в компанию, а через какое-то время назначил заместителем по производственным вопросам. Тогда ком мания была невелика, а я вообще не любитель формальностей и на генерального директора я был не слишком похож — вечно торчал в лаборатории, записывал новые идеи в записную книжку. — Карсон слегка улыбнулся. — Мне было всего двадцать два года, я мечтал создать самые шикарные духи за всю историю человечества. Даже секс не доставлял мне такого удовольствия, как работа в «Руссо». У меня были серьезные соперники, которые контролировали рынок и решали, какие духи войдут в моду в этом году: аромат офисной барышни, запах уличного мачо или благоухающий вечер при свечах… Конечно, все стремились создать идеальные духи, которые не оставят равнодушными ни одного мужчину, ни одну женщину, и…

— И такие духи были найдены. «Сэ муа», — прошептала Сабрина. — Никогда не вдыхала более чувственного аромата.

— На то, чтобы его усовершенствовать, ушли годы. Были и другие духи — сперва нужно было подобрать рецепт, потом выдвинуть их на рынок, раскрутить, а иногда и приврать приходилось. При этом Стэн всегда находился рядом: и во время научных разработок, и в часы неудач и отчаяния. Стэн разошелся с двумя женами, потому что слишком много времени уделял работе, но даже когда у него что-то не получалось, он не сдавался.

Сабрина задумчиво склонила голову.

— Понимаю, Стэн неглуп, но в отличие от тебя не гений, поэтому рядом с тобой ему приходится несладко.

Карсон кивнул:

— Что-то в этом духе. Думаю, за последнюю неделю Стэн заметил, как ты похожа на меня, и это его ошеломило. К тому же ему не дают покоя сыщики: они даже допросили обеих его жен. Вот почему я бы хотел, чтобы ты проявила к нему снисхождение.

Сабрина нахмурилась:

— Зачем Уитмен и Бартону понадобилось допрашивать бывших жен Стэна? Неужели теперь он стал главным подозреваемым?

— В тот вечер, когда в меня стреляли, Стэн, по его словам, дремал у телеэкрана. Видимо, они не считают это достаточно серьезным алиби. Вероятно, при беседе с ними Стэн постоянно нервничает, чем только подогревает их подозрения.

— Эта парочка всех раздражает, — пробормотала Сабрина. — Я их чуть не пришибла, когда они намекнули, что подозревают мою маму. — Она неожиданно вскинула голову. — Скажи честно, Карсон, уж не думаешь ли ты, что Стэн в тебя стрелял?

— Конечно, нет. — Ответ Карсона прозвучал абсолютно уверенно. — Я знаю, что Стэн ни в чем не виновен, и мои чувства к нему здесь ни при чем.

— А не может ли быть, что его комплексы глубже, чем тебе кажется; возможно, ощущение собственной неполноценности подвигло его на ужасные поступки, в которых он тут же раскаялся. — Сабрина вдруг сделала большие глаза. — О Боже, я говорю, как в плохом фильме.

— Точно. — Карсон с досадой поморщился. — Думаю, существует не только отцовский, но и дочерний инстинкт, который иногда доходит до крайней степени. Что касается Стэна, то это сделал не он. Откуда я знаю? Да оттуда, что сейчас сижу здесь и разговариваю с тобой. Убийца промахнулся, а если бы курок спустил Стэн, лежать бы мне сейчас в могиле. Кстати, в тире Стэн всегда был первым и стрелял без промаха.