–  Да чего с вами такое? Я вас не узнаю! Чего не пилите меня? С вами даже поссориться нельзя! Не требуете тратить чемоданы денег на паршивые платья, в которых даже по канализации нельзя шастать!

–  Это ненадолго, - сказал Арей, роняя слова, как монеты на стеклянный стол.

–  Почему?

Мечник не ответил. Палец его скользил по строкам. Варвара увидела, что строки постепенно гаснут и наконец их остается только три.

–  Кто-то из этих, сомнений нет. Но кто? Можно ли безвинно убить стража мрака?
– процедил Арей.

–  А-а?
– непонимающе переспросила Варвара. Мечник вскинул на нее глаза.

–  Обратимся к женской интуиции. У тебя она есть?

–  Не-а.

–  Что, совсем?

–  Ну, может, иногда, когда из трех ходов надо выбрать один, и это вопрос жизни и смерти. Батарея почти сдохла, а глубина залаза - триста метров, - отозвалась Варвара, вспоминая паучий тоннель в районе Моховой.

Арей усмехнулся.

–  Это именно такой случай. Итак, вариант первый. Друг случайно оскорбляет тебя неловкой и болезненной шуткой. Кроме вас, ее слышали многие. Ты вызываешь его на дуэль. Рубишься с ним и видишь, что он дерется неохотно. Но на вас смотрят много глаз, а ты считаешься первым… ну, среди определенного круга. Ты замечаешь усмешки на лицах тех, кому раньше внушал страх. Если пощадишь - они решат, что ты прощаешь обиды. А это не в стилистике данного круга. И тогда наносишь удар.

–  Это же вы не про себя рассказываете?
– нервно спросила Варвара.

Арей, чуть помедлив, покачал головой.

–  Дуэли запрещены московской милицией… Вариант второй. Ты ночуешь в неком месте с дурной репутацией. Днем там так жарко, что плавится камень, а ночью тот же камень трескается, но уже от холода. И вот ты просыпаешься и видишь, что тот, кому ты верил, замахнулся на тебя мечом. Успеваешь ударить его первым. Вгоняешь клинок в глазницу и внезапно понимаешь, что замахивался он не на тебя. К тебе, сонному, подкрался зверь. А твой друг лишь стремился тебя защитить.

Арей посмотрел на второе имя в списке. Таинственные знаки плясали. Голос Арея заметно охрип. Казалось, он сбился с дыхания.

–  Вариант третий. Двум молодым людям понравилась одна девушка. Даже больше, чем просто понравилась. В то время оба были зеленые и романтичные, сохранившие кое-что от св… назовем это розовой юностью. Оба понимали, что если кто-то из них коснется девушки, это погубит их дружбу. И они решили, что девушка будет для обоих под запретом. Никто не подойдет к ней, никто не заговорит с ней. Она - табу.

Варвара наклонилась вперед, лбом задев болтавшуюся на проводе лампочку.

–  И они держали слово?

–  Да, - ответил Арей, глядя в сторону.
– Около года. И обоим стоило большой боли не видеть ее, потому что они оба ее любили. А потом один узнал, что друг нарушил договор и втайне встретился с ней. И… убил его в поединке.

–  А девушка? Кто нравился ей?

–  При чем тут девушка?
– с раздражением отозвался Арей.
– Слово нарушила не она! Она вообще не знала о договоре. К тому же вскоре оказалось, что он и тут поспешил. Друг и девушка встретились лишь однажды и всю встречу проговорили о нем. Потому что девушке нравился, как выяснилось, тот, кто зарубил своего друга. И тот, второй, готов был отойти в сторону.

–  Но почему друг ничего не объяснил перед поединком? У него не было времени?

Арей пожал плечами.

–  Время было. К месту дуэли они шли около часа. Но подозреваю, что не все можно объяснить. И не все хочется объяснять.

–  А эта девушка была похожа на меня?
– вдруг спросила Варвара.

Арей с болью взглянул на нее. Казалось, он зачерпывает Варвару взглядом, пытаясь узнать в ней ту, другую.

–  Меньше, чем бы мне того хотелось, - непонятно ответил он.
– Так что говорит твоя интуиция? Который из трех был убит безвинно?

Варвара, не отвечая, смотрела на него.

–  Я так и думал. Девушки всегда склонны выбирать самое романтическое и непрактичное решение. Что до меня, я выбрал бы из первых двух, - ответил Арей.

Жизнь большинства людей похожа на арбуз. При этом дела - семечки, а период раскачки между делами - красная мякоть.

У Варвары мякоти было мало. Она никогда не раскачивалась. Обычно она срывалась с места, бежала и только потом понимала, что бежит куда-то. Тем же вечером она неожиданно для себя оказалась в залазе недалеко от Софийского храма на Болотной площади. Залаз был опасным, с массой разветвлений, идущих на разные уровни. Те, что вели к Кремлю, под Москву-реку, частично засыпаны, частично перегорожены. Здесь легко можно встретить пару серьезных дядей с мощными аккумуляторными фонарями, которые, взяв тебя под ручки, поднимут на поверхность и начнут выяснять, какое иностранное государство послало тебя пилить ржавой ножовкой кабель секретной правительственной связи или проливать биологические жидкости на систему охлаждения Министерства обороны.

Правда, у Варвары был Добряк. Вблизи от сердитых дядей он не спасал, но мог учуять их издали и предупредить хозяйку едва слышным ворчанием.

На этот раз Добряк ни о чем не предупредил. Он осел на задние лапы и издал звук, какой издают смертельно напуганные собаки - нечто среднее между лаем и попыткой заскулить. Выползшее из стены белое облако вытянулось и походило на кривой вопросительный знак.

–  Меня зовут Эйшобан Всезнающий! Я король джиннов!
– произнесло оно с фирменным смешком безумца.
– Я найду тебе все, что ты ни пожелаешь! Но горе, если ты не захочешь этого взять!