«А ведь я веду их к Арею! Я его предаю!»

Мысль эта, догнавшая ее, была так ужасна, что Варвара даже попыталась остановиться, но, вывернутая наизнанку болью, послушно продолжала переставлять ноги. Мимо, выпущенное светофором, пронеслось стадо автомобилей. Варвара проводила его взглядом.

«Ах так! Ну ладно! Я брошусь под машину, и они ничего не получат. Главное, чтобы Добряк не бросился за мной», - подумала она.

С точки зрения любого ханжи, Варвара была человеком, свободным от образования. В школе она училась урывками и знания получала только те, от которых не удавалось увильнуть. Но все же была и у нее слабость - картины. Человек, которому снятся цветные сны, не может их не любить, а Варваре еще и повезло с учительницей по изо, тихой старушкой, которая целый год дважды в неделю приглашала ее домой, кормила, заставляла мыться, учила рисовать и показывала репродукции. Потом старушка заболела, дети куда-то увезли ее, на чем художественное образование Варвары завершилось.

Среди множества картин Варваре запомнилась одна. Война на Балканах. Армия идет по грязи, а на пути у пушек - яма. Колеса не могут ее переехать. И вот солдаты ложатся живым мостом, а пушки едут по их телам. Максимально простая жертва. Больше, чем в бою. В бою все-таки можно на ярости выплыть, на вспышке, просто на приказе, а тут жертва - простой, ясный, неадреналиновый подвиг.

Больше Варвара шагов не считала. Шла и слушала, как нетерпеливо блеет за ее спиной автомобильное стадо. В стаде выделяется один голос - высокий, повизгивающий. Варвара уже чувствовала, что это маленький и злобный спортивный автомобильчик, водитель которого, томясь в общей куче, нетерпеливо поигрывает педалью газа.

«Под него и брошусь!» - решила она, и пальцами левой руки сильно сдавила загривок Добряка, запустив в него ногти.

Пес удивленно скульнул, задрав морду. Он не понимал, в чем дело. Он не сделал ничего достойного наказания. Или опять эти знаменитые человеческие «настроения»? Варвара рванула его за ухо.

–  Вон пошел, падаль! Вон!
– зашипела она и, не сбиваясь с шага, врезала ему по морде коленом.

Ей важно было обидеть Добряка, чтобы он не кинулся за ней и не погиб. Добряк зарычал и отскочил. Есть! В следующую секунду, разорвав паутину боли, Варвара прыгнула на дорогу. Вторая волна боли нагнала ее, когда она пронеслась метра три, до середины дороги, и повернулась к круглым, даже днем включенным фарам маленькой синей машины. Фары были близко, совсем близко…

Автомобиль уже гудел и визжал тормозами, но Варвара знала, что слишком поздно. Она остановилась и закрыла глаза. Секундой позже что-то сбило Lee с ног, сильно толкнув в живот. Где-то над ней пронесся автомобильный гудок. Волна горячего воздуха толкнула Варвару в лицо. Что-то мокрое и липкое проникло ей в ухо, а потом покинуло его и стало подлезать под ухо снизу.

Варвара открыла глаза. Странно: лежать и не ощущать грызущей боли. Теперь Варвара знала, что такое счастье: это когда нет боли. Над ней склонилась не самая стерильная в мире морда Добряка. Видимо, он и сбил ее с ног, врезавшись в живот. Боднув Добряка лбом, Варвара стала искать глазами автомобиль, который должен был сбить ее, но почему-то не сбил. У нее даже мелькнула мысль, что он как-то отвернул в сторону, но тут она увидела его. Подброшенный на два с половиной метра, синий автомобиль устроился на крыше киоска «Пресса». Из-под капота у него валил дым. Остальное автомобильное стадо, лишившись вожака, притихло и остановилось. Из некоторых машин уже лезли люди.

Между Варварой и машинами покачивались седьмая тень. Другие наплывали со стороны дороги. Ощущалось, что они очень злы. И Варвара уже знала, что это будет значить лично для нее.

–  Вставай! Я могу защитить тебя от машины, но от них нет!
– приказала седьмая тень.

Варвара попыталась нашарить тесак, но ножны были пусты. Она так и не вспомнила, где его потеряла.

–  Пусть делают, что хотят! Я никуда не пойду! Седьмая тень шевельнулась, как ткань, на которую подуло сквозняком.

–  Ты жива только потому, что я им не позволял. Но они почти уже меня не слушаются, - грустно произнесла она.

–  Не встану!
– упрямо повторила Варвара.

Уловив в ее голосе тревожную интонацию, Добряк приготовился к бою. Кожа на его морде сложилась гармошкой. Губы поползли вверх, обнажив белые клыки. От шести теней отделилась одна и протянула к Варваре мутно-прозрачную руку. Указательный палец дрожал как щупальце. В самом краю, у ногтя, алой точкой пульсировала боль.

–  Назад! Не подходи к ней!
– крикнул кто-то.

Варвара увидела Арея. Она так и не поняла, откуда он взялся. Вышагнул из ниоткуда и сразу стал реальным.

Тень подняла пустое лицо и равнодушно посмотрела на него. Останавливаться она не собиралась. Ее палец продолжал приближаться к Варваре. Арей поднял ей навстречу сжатый кулак. Казалось, он просто преграждает ей путь. Выстрел был похож на хлопок. В ладони у Арея был маленький злой пистолет «Протектор», внешне похожий не на пистолет, а скорее на масленку. Ствол выглядывал между средним и указательным пальцами. Арей с пистолетом - дикость.

Шестая тень сложилась и упала. Потом медленно, с явным усилием поднялась и открыла прозрачную ладонь. На ладони у нее лежал вытянутый кусочек дерева.

–  Осиновая пуля! Вижу, ты неплохо приготовился, Арей! Забыл только об одном: у семи теней - семь жизней, - прошептала тень.

Тонкая рука метнулась, удлиняясь, и коснулась «Протектора». Кулака упрямец Арей так и не разжал, только, зарычав, как зверь, стиснул зубы. Между пальцев у него закапал раскаленный металл. Мечник подхватил Варвару и перекинул через плечо. Потом побежал сквозь толпу. Рядом несся Добряк.