Преодолев небольшой подъем, машина выехала на наезженную дорогу, на которой совсем не было камней и травы, зато оказалось больше пыли.

Вскоре показались окраины города, а на обочинах стали попадаться кучи мусора.

— Мы приближаемся к центру цивилизации, — заметил Фред, когда они обогнали повозку, запряженную четырьмя коренастыми пони и груженную хворостом.

— Интересно, а пони можно есть? — спросил вдруг Фред, когда повозка оказалась далеко позади.

Рем покосился на напарника и покачал головой.

— Пони — это животные, Фред. Их ни пить, ни есть нельзя…

Довольный произведенным эффектом, он радостно заржал, вызвав улыбку даже у самого Фреда.

— «Добро пожаловать в Нур!» — прочитал на обочине Рем, когда они ехали по какой-то улице, заставленной легкими постройками из листового пластика и кирпичными домами по два-три этажа.

— Надо спросить про гостиницу, — предложил Фред. — Давай вон у того, в желтом пиджаке. Все в военных тряпках и только он в гражданском — элита трущоб.

Рем притормозил возле субъекта, который, казалось, уснул, стоя посреди замусоренного тротуара, а вокруг него, построившись змейкой, бегали дети, беспрерывно повторяя: «Лас-пер сто-ит, Лас-пер сто-ит, Лас-пер сто-ит…» Они носились между фонарными столбами и прохожими, выбегали на проезжую часть и снова возвращались на тротуар.

— Давай уже спрашивай, а то меня от этих детей тошнить начинает, — пожаловался Рем. Сегодня они ехали слишком долго, а езда с похмелья сильно его утомляла.

Фред опустил стекло и, подмигнув неподвижно стоявшему господину, спросил:

— Приятель, где здесь можно найти недорогую гостиницу?

Человек в желтом пиджаке пытался повернуть голову, но покачнулся и плашмя упал на тротуар, выронив из кармана целую горсть белых таблеток.

«Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал…» — загомонили дети, продолжая бегать змейкой, собирая рассыпанные таблетки и тут же отправляя их в рот.

Не успел Фред сказать Рему, чтобы тот проезжал дальше, как напротив дверцы остановился мальчишка-локомотив, который продолжал бежать на месте, глядя куда-то мимо Фреда.

— Дядя, дай сто лир! Дядя, дай сто лир! — начал канючить он, а вместе с ним и все остальные «вагоны».

— А почему не миллион?! — зло выкрикнул Фред.

Мальчик остановился, взглянул на Фреда в упор и сказал:

— А миллиона у тебя нет…

— Откуда ты знаешь?

— У тебя… морда бедная, — выдал мальчик и побежал прочь, уводя весь состав и переходя на знакомое «Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал…».

Вменяемого, на их взгляд, человека напарники нашли только в следующем квартале. Он сидел на раскладном стульчике перед большой железной коробкой и продавал какие-то овощи.

— Эй, папаша! — высунувшись из окна, окликнул его Фред.

— Чего тебе? — отозвался продавец овощей.

— Где здесь можно найти недорогую гостиницу? — произнес Фред заученную фразу. Инструкция не позволяла им селиться в гостиницах из разряда выше среднего, поскольку считалось, что это привлечет к оперативникам внимание. Вместе с тем оперативникам не дозволялось самим определять уровень гостиниц, поскольку в разных городах средний уровень очень различался, и оперативники, зашедшие в среднюю, на их взгляд, гостиницу, могли оказаться в лучшем отеле города.

— Вам нужно ехать прямо, потом будет переулок вправо, но туда не ехайте, там все завалено. Ехайте дальше и увидите другой переулок вправо, но туда тоже не сворачивайте, там, извините, насрано…

— Так мы можем объехать.

— Там уже не объедешь, — махнул рукой зеленщик. — В третий раз только сворачивайте, а там шагов пятьдесят — и будет гостиница Марка Гурфингеля. Совсем недорогая.

— Спасибо, приятель! — искренне поблагодарил Фред и от избытка чувств бросил продавцу монетку в двадцать сантимов. Тот ловко ее поймал и помахал вслед отъезжавшей машине.

Над первым этажом трехэтажного здания располагалась вывеска, на которую не пожалели цветного пластика. Она гласила: «Мастер Гурфингель стрижет ваших собак, как своих собственных». А чуть ниже имелось важное дополнение: «Стрижка пуделей только по моделям столичных журналов».

Рем и Фред переглянулись. Возможно, зеленщик что-то напутал, однако и под такой вывеской могла оказаться какая-нибудь гостиница, от города Нура следовало ожидать чего угодно.

В заведении их радушно встретил сам хозяин, невысокий худощавый человек в войлочной шапочке и с трехдневной щетиной на щеках.