Взяв у Готлиба письмо Стоуна, я подошёл к почтальону.

– Мне уже заплатили! – как бы отгораживаясь от меня, он вскинул перед собой руки.

– Хорошо, – кивнул я, демонстрируя понимание. – Но у меня есть другая потребность в почтовой службе.

– Готов служить, – поклонился посыльный.

– Я наскоро набросаю письмо в Плимут, на улицу «Золотой Лев». Можно быстро доставить?

– Несомненно. Почтовый клипер на юг уходит как раз завтра утром.

Пригласив его следовать рядом, я направился к каминному залу, а Носатому, издали кивнув, поручил готовить отъезд в город. Он не медля пошёл к конюшне, но я отметил, что у него какое-то недовольное лицо.

Быстро написав поручение Джеку Сиденгаму, я отправил посыльного в его почтовые хлопоты. Затем мы с Эвелин пошли к карете. Я помог ей подняться, а потом стал помогать Носатому впрягать вторую лошадь.

– Странно мне, мистер Том, – недовольным голосом сказал мой хмурый слуга. – Как мы, паства англиканской церкви, приглашаем освящать церковь иноземца?

– А разве православная церковь хуже англиканской? – мирно поинтересовался я.

– Хуже, – упрямо ответил Носатый.

Я выпрямился.

– Скажи тогда, Иннокентий. Как имя твоего Бога?

– Иисус Христос! – твёрдо ответил он, так же оставив работу и выпрямившись.

– Так вот Иисус Христос считает, что православная церковь не хуже англиканской. И ты, утверждая обратное, споришь с Христом!

– Ч… Что-о? – выражение лица было исполнено того изумления, которое быстро переплавляется в гнев. Но, встретив мой уверенный взгляд, он торопливо притушил свой огонь, и голосом тихим, хотя и упрямым, спросил: – Почему?

– По факту события, Иннокентий. Ты знаешь, что каждую весну в Иерусалиме на Гроб Иисуса Христа нисходит Священный Огонь?

– Разумеется, знаю! В день Воскресения Христова! Лиц и рук человеческих не обжигает, а фитили у свечек – запаливает!

– Так вот тебе факт. Никто из прочих священников, кроме православного, этот Огонь с Гроба Господнего взять не может. Только в руки православному христианину даётся этот Огонь, из века в век, неизменно.

– Н-не может быть…

– Мы сейчас едем в город. Там я тебя отпускаю. Пока мы с Эвелин будем хлопотать у Алис, иди к англиканским священникам. Попробуй найти хоть кого-то, кто этот факт опровергнет.

И, закончив навешивать упряжь, влез на кучерскую скамью и взял вожжи. Носатый торопливо сел рядом. Задумался. Сдвинул брови.

Возле кузни я остановил карету и зашёл к Клименту.

– Открой кордгардию, – попросил я его. – Нужно погрузить в карету полторы сотни шпаг.

– На войну собрались? – быстро доставая ключ, спросил он.

– О нет. Мясо на них жарить будем.

– Что ещё за потеха?

– «Дукат» возвращается завтра. Непростой обед будет.

– Добрая весть! – разулыбался Климент и заспешил к кордгардии.

Загрузив в карету шпаги с одинаковыми по длине клинками, мы двинулись в сторону города.

Носатый действительно направился в ближайшую церковь. Я же загнал карету в гостиный двор и нанял четверых работников, которым поручил поднять к таверне, на скалу, шпаги. Эвелин неторопливо пошла вперёд, и мы, тяжело нагрузившись, двинулись следом. И здесь произошёл небольшой казус. Едва мы вышли из ворот, путь нам преградил важного вида дорого одетый вельможа.

– Кто такие? – грозно спросил он. – Откуда столько оружия? А ну-ка предъявите таможенный документ!

– Грубо говоришь, – усмехнулся я ему и, не сбавляя хода, ударил корпусом в корпус.

Вельможа отлетел к каменному забору, вымочил в канаве щёгольские туфли.

– Стража! – завопил он. – Стража! Я второй помощник командора адмиралтейства!

– Останемся без второго помощника, – не оборачиваясь, бросил я, – и плакать не будем.

Потом я похвалил Луиса за хороший подбор работников. У вельможи хватило ума поинтересоваться – кто я такой. Получив короткий ответ от одного из моих помощников, он не издал больше ни звука. Но не исчез! Когда мы дотопали до таверны, мой шедший последним помощник опустил в общую кучу только половину охапки сверкающего железа. Вторую же половину добавил вельможа, побагровевший, пыхтящий. Да, не символическую пару шпаг, по одной на руку, а полновесные пол-охапки.

– Благодарю за урок, – не смущаясь людей, сказал он мне. – Отныне со всеми всегда буду подчёркнуто вежлив. Вот в какую лужу может завести надменная грубость!

Пожав ему руку, я попросил:

– Дойди, братец, до адмиралтейства сейчас. Скажи Луису, что завтра прибывает «Дукат», пусть он пришлёт в таверну список персон, человек до двенадцати, кроме себя и супруги, на балкон таверны.

Вежливо отсалютовав, грубиян развернулся и зашагал вниз.

Выбежал Томик, радостно улыбаясь, вышла Алис.